Выйдя из спальной залы в приемную, мистик замер, нерешительно теребя нижнюю губу. Что же делать? Вот божья напасть! Он даже топнул в отчаянии об пол. И как раз угодил по ноге проходившему мимо знакомому мандатору из ведомства могущественного сакеллария — контролера всех логофисий и главы фискалов империи.
— А-ай-о! — взвыл чиновник, запрыгав на одной ноге. — Чтоб вас… вечно грело пламя Апопа, клариссим Уннефер!
— И тебе того же, — буркнул мистик. И к радости своей узнал в говорившем Фобетора — человека происхождением незнатного, но расторопного и весьма знакомого с разными военными хитростями, поскольку в молодые годы тот подвизался у самого Великого коноставла и даже, по слухам, дорос чуть ли не до командира банда, однако из-за каких-то там интриг или другого чего принужден был оставить армию наемников-федератов и перейти на гражданскую службу. — Постой, постой! Ты вот мне и нужен.
Крепко ухватив мандатора под локоть, Уннефер увлек его в сторону, подальше от любопытствующих ушей и глаз. Зайдя за нефритовое дерево, он, как мог, объяснил Фобетору, что от того требовалось.
— Бери себе в помощь любого из людей куропалата или моих: хочешь — эскувита, хочешь — телохранителя. А надо, так двух… или трех. В общем, на-ка вот, — мистик сдернул с мизинца перстенек, — в казармах покажешь. Дескать, я велел, от меня понимай. И еще. Справишься — сделаю тебя протолохагом! — Про свиток все уяснил? Мне лично, в полной целости и совершенной сохранности. Ну, поспеши давай — время уходит! — Неожиданно он обхватил Фобетора за плечи и приблизил его голову к самому своему лицу. — Выручи, стратор Фобетор! А уж я тебе… я для тебя!..
— Хорошо, выручу, — серьезно кивнул Фобетор. — Но позвольте и мне поймать вас на слове, клариссим Уннефер, — добавил он, оправляя сбившиеся складки одежды.
— Э-э… почему меня? — не понял мистик ассикрит. — Я тебе про того… этого толкую.
— Даете ли вы свое слово в том, что когда я изловлю описанного вами — смею отметить, весьма туманно — соглядатая, заберу у него свиток, а после доставлю его и означенный документ сюда, обещаете ли вы назначить меня протолохагом эскувитов?
— Клянусь тебе в том именами Абраксаса, Агареса и Адрамелеха!
— Тогда и я обещаю исполнить вашу просьбу, — заявил чиновник и скрылся в толпе придворных. Уннефер же, удовлетворенно крякнув, проводил его взглядом.
Главное святилище Альмара — храм Триединого — гудел от голосов десятка тысяч заполнивших его прихожан. Крепко пахло потом и росным ладаном. Солнечный свет, проникая в собор через многоцветные витражи, заливал все помещение радужным сиянием. Стрельчатые архитравы на диво громадных, разнообразно расчлененных мраморных колонн и покрытые растительным орнаментом остро дужные арки, казалось уходили прямо в небо, контрастируя с тяжелыми пилонами и контрфорсами, на которых покоился гигантский купол базилики. Чиновники, дворяне, рыцари, светские князья и церковные иерархи — вся элита Теократии — в волнении ожидали выхода верховного главы Святой Апостольской Альмарской Церкви.
Вот центральные, ведущие в храм, врата отворились, и, поддерживаемый митрополитами, в сопровождении двенадцати архиепископов, появился Серагорг II Порфирородный — ветхий старец, седой как лунь, похожий на иссохшие мощи давно усопшего святого, вынесенные для поклонения толпы.
Чуть заметно развевалась его длинная борода, трепетали, ниспадая на плечи, жидкие пряди волос.
Опущенная долу трясущаяся голова Архипастыря была увенчана тяжелой куполообразной митрой, густо украшенной драгоценными камнями и жемчугом; скрытые парчовыми поручами пальцы рук сжимали символ отеческого и законного управления — двурогий жезл диканикий.
Медленно двигавшаяся процессия под торжественные звуки положенных случаю песнопений достигла клироса, миновала главный престол в форме бронзового саркофага с мощами Святого Серагорга и наконец подошла к амвону, располагавшемуся у средних колонн главного нефа. Все также поддерживаемый с двух сторон митрополитами, Архипастырь осторожно поднялся по довольно крутой лесенке, тяжело оперся о покрытые причудливой резьбой перила и, отослав митрополитов, приготовился возгласить формулу традиционного проклятия новому, тринадцатому по счету, императору Кромешной Империи, только вчера взошедшему на отцовский престол в связи с неожиданной кончиной родителя. Известие о том получено было от верных людей с голубиной почтой и не ограничивалось только этой новостью, а содержало еще одно — архиважное — сообщение. Отставив в сторону диканикий, он взял в каждую руку по толстой зажженной свече.