— Черным его прозвали, потому что доспехи у него были черного цвета. Турки его как огня боялись. Я же говорю, видный жених. В общем, обвенчался Ференц с Эржбетой, однако молодую супругу это не утихомирило. Муж-то все в разъездах, то здесь война, то там османцы верх берут. Приедет на недельку в родовой замок, выполнит супружеский долг — и снова на войну. Двух дочерей и сына родила от него Эржбета, но истинные материнские чувства в ней так и не проснулись. Все чудила… И людишек вокруг себя собрала подходящих. Нянька сына Гелена Йо; личная служанка Дорота Шентес по прозвищу Дорка; горничная Ката Бенечко; горбатый карлик-шут Янош Ужвари, которого графиня звала Фичко. Однако первой из первых среди челяди была колдунья Анна Дарвулия, между прочим, любовница графини. Вот они как, теткины уроки, откликнулись.
— Что же супруг не вмешался? Негоже это, — осуждающе заметил Ласло.
— Черный рыцарь на такие мелочи внимания не обращал. А в 1604 году и вовсе…
— Что — вовсе?
— Да помер. Тогда-то Дарвулия и развернулась во всю силу. Однажды, утешая госпожу, горевавшую из-за своей блекнущей красоты, ведьма сказала, что нет лучше и надежнее средства продлить молодость, чем девичья кровь, а если это будет кровь девственниц — совсем хорошо.
— Значит, это колдунья во всем виновата? — опять перебил старого вояку Ласло.
— Человек слышит лишь то, что хочет услышать, — должно быть, слишком туманно для деревенского увальня ответил Корда. — Графиня тут же последовала совету ворожеи. Одной из служанок вскрыли вены, кровь собрали в чашу, и Эржбета опустошила ее. А там и до умываний дело дошло, и до ванн. С тех пор девушек в замках Батори уже не убивали, как прежде, потехи и удовольствия ради. Унижать, мучить, измываться — да, но чтобы не до смерти! Жизнь свою несчастные заканчивали в «железной девственнице». Об этом потом много на суде говорили.
— Вы и там были, дядя Ежи?
— А как же! В карауле стоял.
Первое заседание суда по делу графини Эржбеты Батори, прозванной в народе Волчицей, началось ранним морозным утром 2 января 1611 года. Двадцати судьям предстояло выслушать семнадцать свидетелей.
Первой была вызвана старая нянька сына графини Гелена Йо. Не слишком запираясь, она признала свое соучастие в пятидесяти шести убийствах.
— Госпоже нравилось, когда ей прислуживают обнаженные девушки, — безжизненным голосом говорила нянька. — Она их колола ножом, специально проливала им на ноги горячие соусы. Если девушка вздрагивала, графиня выставляла ее на улицу.
— Всего лишь? — с сомнением проговорил один из судей.
Старуха продолжила после небольшой запинки:
— Летом их обмазывали медом и оставляли возле муравейника.
— А зимой?
— Поливали водой, пока они не покрывались льдом. Следующей была вызвана Ката Бенечко.
— В чем состояли ваши обязанности?
— Я встречала девушек, которых привозили в замки графини. Сначала находить их было легко. Крестьяне с радостью отдавали своих дочерей в услужение, надеясь, что у графини им будет хотя бы сытнее. Потом девушек стало не хватать, их завлекали обманом, иногда похищали. Бывало, что привозили издалека, даже из Вены. Одна тамошняя жительница за невеликую мзду исправно поставляла графине новых служанок, хотя та в свое время умертвила ее собственную дочь.
— Вы говорите правильно и складно. Вы получили образование?
— Да, в монастыре.
— Почему же вы не воспротивились богопротивным деяниям вашей госпожи?
— Я боялась.
— Вы участвовали в истязаниях девушек?
— Нет. Нет! Нет!!!
Выкрикнув это, Ката Бенечко разрыдалась и больше не смогла вымолвить ни слова. Пришлось Ежи Корде, как старшему по караулу, призванному поддерживать порядок в зале, усадить ее на лавку.
После этого, повинуясь председателю суда, он сопроводил на свидетельское место Дороту Шентес по прозвищу Дорка.
— Сколько убийств совершилось в вашем присутствии?
— Тридцать шесть. Но я всегда стояла в стороне.
— Всегда? Остальные свидетели утверждают иное.
— Только когда графиня приказывала, я брала девушек за щеки или губы.
— Чем брали?
— Щипцами для завивки локонов.
— Предварительно раскаленными на огне, не так ли?
— Да.
— А еще иногда вы отрезали им груди.
— Это было только три раза!
— В данном случае число не существенно.
Допрос Дорки длился более часа. Далее наступила очередь карлика Фичко.
— Янош Ужвари, вы пользовались особым доверием со стороны вашей госпожи.