Но не только зайцы любили это место. Облюбовали его и охотники, только охотники были своеобразные.
Они сделали балаган, расчистили один берег ручья и начали копать ямы. Так бы, наверно, никто и не узнал, но один из друзей Зубова провалился в замаскированную яму. Она была метра три глубиной, и в разных направлениях под землей выкопаны метровые норы. Потом обнаружили еще пару таких же ям, и все стало ясно.
Кто-то копал золотишко или интересовался камушками. В старину таких людей называли старателями. Тут же обнаружился и маленький отвал. Старатели сделали из жердей мостик и по нему пустую породу уносили в глубь болота, метров на тридцать, и там ссыпали в воду. Болото надежно укрывало следы незаконного промысла.
Кто-то возрождал старинные уральские традиции. Это в наших краях не такая уж редкость. Старательство было уничтожено в конце двадцатых, а теперь вот времена стали «получше», жить стало веселее, и народ вновь принялся добывать уральские каменья да мыть золотой песочек.
Узнав это, решили по черной тропе сюда больше не ходить. С одной стороны, не надо людям мешать, а с другой, как говорили раньше, золото — кровь. Это уральский люд знает доподлинно.
Почти у каждого в родне кто-нибудь занимался старательством в давние времена. Только добром все это не кончалось. Впрок никому не пошло. Никто не разбогател, миллионером или фабрикантом не стал. Редко кому на пользу. Да и какая польза? Разве что для хозяйства коня купил или корову. Кто дом новый поставил, но это редкость, да все равно потом пошло все прахом — раскулачили.
Многие из старателей пропали, и неведомо где. Кто в тайге сгинул, а кто в кабак пошел и не вернулся.
Был и у Кости по бабкиной линии родственник — камешками занимался, когда жили они в селе Грязновском в начале века. Михаил Крюков, здоров был как бык. Шесть пудов на колокольню на себе поднимал на спор. Своенравный был мужик, в Бога не верил — по тем временам крамола и позор на всех родственников.
Мимо церкви проезжал, креста на лоб не накладывал. Лошадь у Федора была под стать хозяину. Высокий непокорный жеребец Буско. Никого не признавал, кроме хозяина. Вынослив был исключительно, бегал резво и на большие дистанции ходил быстро. Девять пьяниц возил, десятого — нет. Может, различал по весу или еще как. Но пробовали и на ходу запрыгивать в сани, и прятали одного под тулупом. Конь будто считать умел. Стоял как вкопанный, а если на ходу — сразу садился посредине дороги.
Старателей еще называли хитниками. Поселок даже раньше был, назывался Хитный. На старых картах название еще осталось.
Царская власть тоже гоняла старателей. Не хотела, чтоб простой народ жил получше. Вот и приходилось хитникам прятаться, собираться по ночам у костров и при свете луны торговаться песочком да камушками.
А где ночь да луна, там и закон-тайга. Кто сильнее да похитрее — удавалось и заработать кое-что, и в живых остаться.
Дела всякие бывали: и честные, и неправые. Но уж винить некого было. Сам сунул голову в пекло, а там пан или пропал, как повезет. Торговались долго: и об одежду камушки терли, и ногтем ковыряли, и в рот брали, слюнявили. Потом доставали, смотрели на луну, на костер.
Самый главный показатель — цвет. Отсюда и название «изумрудный». Это сейчас, за границей считается: все, что зеленее тетрадного листа, — изумруд. А тогда, встарь, к цвету основное внимание. Да еще трещинки смотрели: если есть трещинка — цена не та. А можно было и вообще за бесценок взять трещиноватый.
Зато если камень попадался чистый да крупный, без трещин, цена была… Торговались долго, упорно, иной раз и не сразу договаривались. Привозили заезжих с большими деньгами, иногда и до греха доходило.
Когда из шубы вытряхнут да деньги отберут — еще ладно. А некоторые продавцы вместе с ямщиками пропадали.
Так вот и Федор: муслякал-муслякал камень, то на костер смотрел, то на луну. Выбрал момент, прыгнул в сани, гикнул-свистнул, и Буско унес хозяина от погони.
Из леса-то ушел, а в селе достали. Приковылял однажды домой, успел накинуть крючок на дверях и свалился, вымолвив «сволочи». Девять ножевых ран, две в сердце. Монастырский фельдшер, осматривавший Федора, удивлялся: с такими ранами на месте падают, а он из кабака домой дошел. Жил бы нормально — до ста лет дожил бы.
Сам погиб, и у родственников дом спалили. Ладно бы только свой сгорел, а то еще и шесть соседских запылало. Пришлось из села уезжать.
Кто с горным людом дело имел, знает: жадничать нельзя и обманывать себе хуже. Если фарт в руки пришел, если Хозяйка тебя вознаградила, держи ухо востро. Будет тебе большое испытание, и как через него горя не хлебнуть.