Когда последний скрылся из виду, Зубов выдержал паузу минут десять, внимательно прислушиваясь. Осторожно вышел на кромку квартальной. Ушедших на его поиски уже не видно. Влево, двадцать минут быстрой ходьбы — и сады.
Подходя к кромке леса, он издалека увидел стоящие в садах машины. Утром их не было. «УАЗ-469», красный, и серого цвета новый «уазик» типа «скорой помощи». Машины стояли от кромки садов метрах в пятидесяти.
На двух машинах. Сколько же их? Четверо ушли. Сколько осталось? Издалека не видно. Придется подходить. А если их там еще целая компания?
Подходить надо в любом случае. Документы и ружье у них, надо забирать.
Забирать… Легко сказать. Брать придется с боем. Живым бы остаться. Может, все бросить? Поздно. Назад дороги нет. А если подумать? К черту! Вперед, только вперед! К тому же времени на раздумья нет.
Зубов переполз дорогу и оказался в садах. Низко пригибаясь, он отбежал метров на двести в глубину садов и оказался невидимым для противника. Передвигаться на территории садов было проще.
Кое-где стояли сараи. Недостроенные заборы. Парники, пленочные теплицы, ко всему прочему брошенные участки заросли репьями и представляли собой естественное укрытие.
От машин Костю закрывал неразобранный вал из пеньков и земли, наваленный бульдозерами. Пройдя вдоль этого вала, он оказался от машин метрах в ста. Осторожно выглянул.
Около серого фургона никого не было. Около красного УАЗа стояли двое. Опершись на крыло, они стояли рядом, лицом к лесу. На капоте лежало ружье. Стволами в сторону садов. Один курил. Все двери у машины распахнуты. Проветривают. Это хорошо. Если подходить сбоку, из-за открытых дверей видимость еще сократится.
Впереди заброшенный участок села. Стеной стоит лебеда, полынь и крапива. За травой можно укрыться, но, если потребуется бежать, она будет мешать. И хруст. Услышат. Значит, надо подойти со стороны машины, используя ее как прикрытие. Один из мужиков в берете. Это охотовед. У него пистолет, и, если он в руках, шансов почти никаких.
Даже схватив ружье, лежащее на капоте, выстрелить можно и не успеть. К тому же ружье может оказаться и незаряженным.
Проверив нож в очередной раз, Зубов осторожно двинулся вдоль вала. Теперь впереди укрыться негде. Только лебеда да крапива. А их даже дробью из ружья метров на двадцать-тридцать прошить можно насквозь.
Добравшись до фургона, Костя остановился. Отдышался, посмотрел на лезвие ножа. Кого только не приходилось этим ножом резать. Вот уже и людей. Не по своей воле. Не от хорошей жизни. Поздно, поздно искать оправдание. Еще двадцать метров — и два ничего не подозревающих человека попадут под нож. Или ты под пулю. Или ты их, или они тебя. Последняя путная мысль в голове.
Двигаясь медленным «гусиным» шагом, Зубов оказался за «уазиком».
Еще несколько осторожных шагов — и вот они. Руку протяни, и достанешь.
— Говорил я Витьке, добить надо было. А он свое: я мимо не стреляю. Тоже мне стрелок. «Мы в Афгане… Один выстрел — один труп». На то пошло, штыком бы добил.
— Ну а тех-то надежно упаковали? Или так же, потом сбегут?
— Нет, тех в болото, и еще присыпали сверху. У них там отвал небольшой, породу из шурфа доставали. Вот и засыпали. Да к весне ничего не останется, мыши поработают…
Договорить он не успел. У услышавшего эти фразы Зубова последние тормоза отключились. Не осталось ни жалости, ни страха, ни чувства здравого смысла.
Зубов поднялся из-за капота. Мужик оказался в полуметре. Он не успел даже вздрогнуть. Лезвие ножа вошло под ребра, как в масло.
Левой рукой Костя схватил его за воротник и дернул на себя. Мужик рухнул мешком. Шаг вперед — и Зубов оказался перед охотоведом.
Тот растерянно замер, но уже через мгновение все быстро сообразил и трясущейся рукой принялся ковырять кобуру. На этот раз рожа у него была испуганная. Глаза широко открыты, по вискам враз ручьями потек пот. Смотря на Зубова, он громко икал и судорожно повторял:
— Ах ты, сука… Ах ты, сука…
— Это ты сука! — Удар ножом прекратил попытки охотоведа достать пистолет. Он сполз и завалился на левый бок. Костя быстро вытащил пистолет из кобуры, разрезал брючный ремень, к которому был пристегнут пистолетный поводок, и сунул пушку в карман штормовки. Вытащил запасную обойму — полная.
Осмотрел одежду. Во внутреннем кармане радиотелефон небольших размеров. Маленькая антенна в рваной резиновой оболочке. Цифры затерты, не новый или им часто пользуются. Не удивительно. Если таскать его с собой по лесам, в каком виде он будет.