После тренировки Егор с товарищами хлопнули банку жигулевского пива и разошлись по домам. Поднявшись по лестнице и открыв дверь своим ключом, парень увидел следующую картину: мать с бледным от испуга лицом и растрепанными волосами на мгновение замирает, встретившись взглядом с сыном. На глаза ее наворачиваются слезы, и, резко развернувшись, она убегает в свою спальню, громко шлепая босыми ногами по паркету.
Физкультурник в одном носке спешно застегивает ремень. Затем, взглянув Егору в глаза и уже не спеша, надевает второй носок, подходит к столу, наливает себе коньяку и, довольный произведенным впечатлением, ехидно произносит:
— Ну что, сопляк, ты видишь — драный козел отодрал твою ма…
Все произошло мгновенно. Как он оказался рядом с этой сволочью, Егор не помнил. Ударил дважды. После первого удара правой в голову из ушей физкультурника закапала кровь. Затем — левой в печень. Гад харкнул кровью и мешком осел на пол. Криков матери Егор не слышал — злость и разочарование полностью отрезали его от внешнего мира. Он молча вышел из дома, стрельнул у кого-то папиросу и впервые в жизни закурил, не замечая, как дым с непривычки раздирает легкие.
Так как к моменту событий Егор уже перешагнул восемнадцатилетний рубеж, судили его по всей строгости советских законов. Благодаря успехам Егора в боксе, бывший физкультурник стал настоящим полным идиотом с очень больной печенью и сменил квартиру с молодой супругой на общество подобных ему элементов в дурдоме. Его счастливая половина в силу стараний Егоровой матери, собственной коммерческой хватки и податливой совести стала довольно состоятельной и абсолютно свободной дамой. Егор же, снова в силу стараний матери и, может быть, благодаря тому никому не известному факту, что пожилой судья городского суда тоже воспитывался без отца и в свое время имел подобные данному случаю встречи с кавалерами матери, на два года приобрел экстравагантное дополнение к своему гардеробу — элегантный полосатый костюм с номерными нашивками.
В зоне Егор освоился быстро, так как сразу понял: уважают здесь только силу, причем не только и не столько физическую, но и силу духа. Ни той ни другой наш герой обделен не был. В силу вольного характера драки, разборки и регулярные посещения карцера и камеры-одиночки стали для Егора привычной повседневностью на протяжении первых трех месяцев.
Но затем тюремное начальство, видя, что нового з/к нельзя завербовать в стукачи или сломать, плюнуло и оставило его в покое. А иначе что с ним делать: посадят в карцер, а он там по восемь часов без остановки ведет «бой с тенью». Заключенные тоже крайне быстро сообразили — новенького лучше иметь союзником, чем неприятелем. Для этого хватило пары-тройки сломанных носов да стольких же отбитых печенок-селезенок. И жизнь потекла более или менее спокойно, согласно жесткому и скучному, тягучему зоновскому распорядку.
Эта спокойная, если так можно говорить о жизни в зоне, размеренность неожиданно кончилась, когда срок Егора подбирался к двадцати одному месяцу. В зоне появилась новая личность — Черепок. Двухметровый лысый детина мотал второй срок где-то под Воркутой, за попытку побега получил добавку к своим шести годам и был переведен в зону, где сидел Егор.
Черепок явно искал способ добиться авторитета на новом месте — хамил охране, откровенно нарывался на драку с теми, кто «ниже ростом», изощренно глумился над петухом Коляной. Как только Черепок увидел Егора, маслянистые глаза его засверкали. Наведя справки, он был крайне удивлен: пацан мотает первый и, в общем-то, несерьезный срок, а держит себя на равных с прожженными уголовниками. И тут Черепок совершил роковую ошибку — выбрал Егора объектом для самоутверждения.
Он быстренько набрал себе команду из трех «шестерок» — людей того сорта, что готовы встать под любую сильную руку, так как сами из себя ничего не представляют.
Выждав удобный момент, когда никого из охраны не было рядом, он в окружении своей свиты подошел к Егору. Уверенный в собственной неуязвимости. Черепок держался нагло.
— Здравствуй, пацан! Как тебя зовут?
— Егор, если тебе интересно.
— Ты знаешь, Егор, когда меня к вам отправили, забыли прислать моих помощников. Так что радуйся, тебе повезло — я беру тебя в свой штат, ты будешь стирать мое белье.
Глаза Егора слегка прищурились, быстрый взгляд профессионально оценил Черепка в качестве противника и окружающую ситуацию в целом. Привлеченные нарочито громким голосом Черепка, вокруг начали собираться зеки.