Егор просмотрел бумаги, что достала мать, из них явствовало, что Егор Бесхмельницын имеет право получить от Волжского автомобильного завода автомобиль ВАЗ-2101. Все оплачено и оформлено в строгом порядке — мать полтора года стояла в очереди на машину в своем НИИ и как раз перед освобождением Егора подошла ее очередь.
Еще раз поблагодарив мать, Егор помог ей забраться на верхнюю полку, где она сразу же и уснула. Они же с Борькой почти всю дорогу до Тольятти провели в дружеских беседах и воспоминаниях под водочку с тамбовским окороком.
По прибытии в Тольятти они сразу отправились на АвтоВАЗ, где полдня пробегали по административным корпусам, собирая всякие печати и подписи. Наконец, пообедав в заводской столовой, сели в сверкающую, белоснежную, еще пахнущую сборочной линией «копейку» и выехали за заводские ворота.
Запасшись в ближайшем магазине провизией и спросив у скучающего гаишника дорогу на Пензу (маршрут до родного Воронежа Борька проложил через Пензу и Тамбов), они отправились в путь. Проехав километров сто пятьдесят, Борька, невзирая на протесты Егоровой матери, посадил за руль Егора. Сам же, слегка откинув спинку сиденья и наказав другу обойти Кузнецк слева по объездной, устроился вздремнуть.
Миновали Кузнецк. Немного освоившись с машиной, Егор попробовал ехать быстрее, но, когда стрелка спидометра подобралась к отметке 110 км/ч, он пришел к выводу, что чувствует себя за рулем не очень уверенно, и снизил скорость до семидесяти. В этот момент грязный и слегка помятый красный «жигуль» с четырьмя мужиками внутри обошел Егора на дикой скорости.
«Куда только его черти несут, небось, так только к своим похоронам приторопишься…» — подумал Егор. Но, оторвавшись метров на триста, «жигуленок» затормозил и остановился на обочине. Двое мужиков выскочили из машины и замахали Егору руками. Подумав, что у них что-то случилось с машиной, Егор объехал их «жигуль» и остановился прямо за ним, не глуша двигателя. Борька проснулся, но спросить, что случилось, не успел — Егор уже вышел из машины и шагал навстречу мужикам.
— Привет, братишка! — первым заговорил грузный мужик с грубыми чертами лица и явными следами вчерашней попойки. Второй, худой и длинный, как жердь, молча стоял за спиной говорящего и хмуро разглядывал Егора. — Куда путь держим?
— Да вот на Воронеж прем. А у вас что, случилось чего?
— Да нет, у нас все нормально. Это у вас кое-что случилось, братан, — влез в разговор длинный, выступая вперед.
Егор обернулся, бегло осмотрел машину — вроде бы все в порядке — и недоуменно спросил:
— Что-то не врублюсь, машина новая, не гудит, не стучит, все в порядке, по-моему…
— Это хорошо, что не стучит. А то наша что-то забрякала. Короче, давай, вытряхивай своего корифана и эту кикимору, дальше мы на твоей телеге поедем, а ты — нашу забирай, — командирским голосом заключил верзила.
При этих словах задние двери красного «Жигуля» распахнулись и наружу вылезли два небритых мордоворота. Краем глаза Егор заметил в руках одного из них автомат Калашникова.
Естественно, не было смысла тратить время на уговоры-разговоры.
Он резко и мощно саданул длинному в челюсть. Тот откинулся назад и свалил мужика с автоматом. От души пнув в пах того, который начал базар, Егор прыгнул в машину и с визгом шин рванул с места. Вдогонку пробабахал «Калашников».
Послышался треск бьющегося стекла и еще три пистолетных выстрела, которых Егор уже не слышал — сильный толчок бросил его на руль и черным цветком стремительно раскрылась в правой стороне груди невыносимо острая боль. Нога Егора соскользнула с педали акселератора, машина дернулась, потеряла скорость и, съехав в кювет, вспахала бампером откос и заглохла. Бандиты попрыгали в свой «жигуль» и скрылись за поворотом.
Сквозь застилавшую глаза розовую пелену Егор увидел, как из краешка рта неестественно спокойно сидящего друга тоненькой струйкой стекает кровь. Он попытался повернуться к матери, но боль резко усилилась и сознание погасло, как огонь догоревшей спички…
Первое, что увидел Егор, очнувшись, — сияющая белизна вокруг. Зажмурившись от неожиданности, он подумал с иронией: «Уж не в раю ли я?» Затем, проморгавшись и привыкнув к яркому свету, он обнаружил себя лежащим на больничной койке в окружении медицинской аппаратуры. К рукам, груди и шее Егора тянулись тоненькие проводки от мерно попискивавшего аппарата, во рту мешался загубник, напоминающий капу, от которого куда-то отходила толстая трубка.
Егор выплюнул трубку, но скоро обнаружил, что без нее дышать трудновато — мышцы диафрагмы отказывались трудиться в обычном порядке. Какой-то прибор жалобно заверещал, на его зов прибежал мужик в мятом белом халате, оказавшийся дежурным доктором, и грубо воткнул загубник на место.