— Не нужно плеваться тем, что поддерживает слабую еще жизнь в твоем сильном организме. Эта трубка снабжает твои легкие дополнительным кислородом. Сам ты еще дня три-четыре дышать не сможешь — пуля прошла через правое легкое и застряла в мышце диафрагмы. Тебе здорово повезло, дружок, что на ее пути оказалась спинка сиденья — она значительно погасила ее энергию. Иначе пуля прошла бы навылет, и прости-прощай, ты бы наверняка истек кровью. Хотя, честно говоря, никто из моих коллег все равно не понимает, как ты остался жив; нам сообщили о происшествии через полчаса: какой-то мужик шел пешком и нашел в кювете вашу машину, с дороги ее видно не было. Еще минут двадцать летела до вас «скорая» — от города далековато.
Доктор со «скорой» прямо там, на месте, откачал у тебя из легких едва ли не литр крови, и я здесь, в больнице, не меньше. По всем правилам ты просто обязан был захлебнуться, так нет, лежишь тут, хулиганишь, трубками плюешься…
Выслушав все это, Егор попробовал пошевелить руками — они слушались. Он вынул изо рта загубник и спросил:
— Что с матерью и Борисом?
Доктор вздохнул, немного помолчал, помялся в нерешительности и наконец сказал:
— Судя по документам, что нашли в бардачке, ты уже многое видел и парень крепкий. Но все равно мужайся. Они оба погибли. Мне очень жаль.
— И что, ничего нельзя было сделать?! Я-то ведь живой! — Сердце. Егора сжалось, и последние слова он почти прокричал, невзирая на боль в груди.
Врач снова заткнул Егору рот загубником с трубкой и пояснил:
— Ты — случай отдельный и непонятный. Тебя спасло, вероятно, то, что твой организм очень крепок. Других объяснений найти не могу. Твой друг и твоя мать погибли мгновенно: он получил две пули — в сердце и в правое легкое, а матери твоей пуля раздробила шейный позвонок и разорвала спинной мозг.
Доктор говорил что-то еще, но Егор его уже не слышал — раздавленно и тупо уставившись в потолок, он молча боролся со слезами и чудовищным усилием воли душил рвущийся наружу полный отчаяния звериный крик своей опасно раненной души.
Нервное напряжение незамедлительно дало о себе знать: давление и пульс резко вышли из нормы и прибор снова загнусавил. Доктор ввел Егору успокоительное. Приятная и теплая слабость распространилась от левой руки к сердцу, затем тоненькими струйками потекла по всему, телу и, наконец, достигла мозга. Егор погрузился в мягкий, пушистый и безмятежный сон.
В этом сне, как в старом немом кино, один за другим протекали сюжеты, связанные с погибшими матерью и другом. В конце этой эпопеи вдруг появился Вещий. Он внимательно и грустно посмотрел Егору в глаза и сказал всего три слова: «Еще один раз…» — после чего бесследно растворился.
Это было так неожиданно, что Егор проснулся. Кислородная трубка валялась на полу — вопреки прогнозу доктора, он дышал уже полностью самостоятельно. За окном была ночь, густая безмолвная темнота наполняла палату. Егор сел на кровати, отключил приборы и оторвал от себя датчики. Остаток ночи провел в тяжелых раздумьях.
Он думал о том, как жил раньше, и о том, как будет жить теперь. Первой целью, естественно, он поставил месть за смерть матери и Борьки, а это означало конец всем мечтам о праведной жизни, что, собственно говоря, теперь ничего не значило для Егора. Жизнь его опять перевернулась, и снова обрело актуальность предсказание деда, которому он почему-то безоговорочно верил. Егор решил даже отсчет своей жизни теперь вести не в годах, которые никогда не считал вехами личной истории, а в порциях свинца, которые отпустит для него его Черная Судьба.
Сначала Егор хотел потихоньку скрыться из больницы, но потом сообразил, что в этом случае выследить негодяев, убивших мать и друга, будет нелегко, да и забрать машину станет проблематично. Кроме того, у выхода из палаты дремал сержант милиции, он вряд ли стал бы махать платочком вслед уходящему Егору. Взвесив все так и эдак, Егор разбудил сержанта и объявил о своей готовности сотрудничать со следствием.
Оказалось, что двое угонщиков красного «жигуля» уже задержаны: машина на большой скорости вылетела с дороги и перевернулась, водитель и передний пассажир получили травмы средней тяжести и не смогли избежать встречи с представителями органов правопорядка, а посему были задержаны и сейчас под надзором милиции проходили курс интенсивной терапии, дабы в самое ближайшее время предстать перед судом. Свою причастность к убийству сначала полностью отрицали, но после очной ставки с Егором изменили показания: признали свою вину за угон машины, но заявили, что двоих других знать не знают, что посадить их в машину были принуждены оружием и всю дорогу ехали под дулом пистолета и выполняли чужие приказы.