Даже такое обстоятельство, как рождение сына, не смогло остановить этот план, и, когда подошло время, Егор сослался на необходимость на два дня отлучиться по своим делам.
Вечером он приехал на место, устроился на ночь в небольшой гостинице, попросил портье разбудить его в шесть утра, чтобы пораньше приехать к зоне и как-то подготовиться, просмотрел карту окрестностей, купленную по пути, и лег спать.
Портье оказался неаккуратным в работе, и Егор с утра немого проспал. Всю дорогу к зоне он гнал машину как сумасшедший и успел точно вовремя, если не учитывать того факта, что времени осмотреться не осталось. Когда до тяжелых металлических ворот зоны осталось метров сто, Егор увидел прямо перед ними грузного, неопрятно одетого мужика, нетерпеливо жующего потухшую папиросу. Лица убийц врезались в память Егора, и он мгновенно узнал в этом человеке одного из них.
Мужик прищурился, пытаясь разглядеть приближающуюся машину. Егор затормозил, не желая быть узнанным раньше времени. Мужик шагнул в сторону машины, и Егор подумал, что сегодня дело может остаться незавершенным. Но тут в воротах открылась дверь, и на волю вышел тот, кого и ожидал увидеть Егор.
Первый мужик забыл про машину и обернулся к освобожденному. Они пожали друг другу руки, похлопали по плечам, закурили и заговорили, не спеша удаляясь от ворот. Егор быстро просчитал, что если они дойдут до леса, то его задача усложнится — нужно было разом достать обоих, иначе если хотя бы одному удастся уйти, то найти его станет крайне затруднительно, а может быть, и вообще невозможно.
Решение пришло мгновенно. Мотор машины Егора взревел. Пыль облаком поднялась из-под колес, машина превратилась в один огромный смертоносный снаряд, ведомый ненавистью Егора, и понеслась навстречу врагам.
Бандит, ожидавший у ворот, сразу сообразил, в чем дело, и крикнул второму. Они метнулись в одну сторону, в другую и, поняв, что бежать некуда, бросились назад к воротам и забарабанили по ним кулаками, вопя, чтобы их пустили внутрь.
Расстояние между ними и Егором стремительно сокращалось. За воротами послышались шаги, но ясно было, что дверь открыть уже не успеют — возмездие приближалось гораздо быстрее, чем иллюзорная помощь из-за ворот. Встречавший подельника уголовник выхватил пистолет и успел дважды выстрелить навскидку. Одна пуля ушла в небо, другая прошла через правое плечо Егора, но это никакого значения уже не имело: послышался тяжелый удар металла о металл…
Через час Егор пришел в себя. Страшно болела голова, к тому же вокруг здорово шумело, и то, на чем он лежал, как-то странно покачивалось — возникало ощущение, будто он находится в лодке. Рядом сидел вооруженный охранник. Заметив, что Егор очнулся, он с улыбкой пояснил:
— Не волнуйся, парень, ты еще не попал в ад, просто тебя на очень старом вертолете доставляют в больницу. У тебя тяжелое сотрясение мозга и сломано несколько ребер, обломок одного из них находится в опасной близости от сердца и нужна операция. Сначала тебя починят, а уже потом будут разбираться, что ты там натворил.
Операция прошла успешно. Еще две недели Егор провалялся в больнице под неусыпным контролем родной милиции. План возмездия был полностью выполнен и бежать от кого-то куда-то смысла не имело, так что охрана, в общем-то, была излишней предосторожностью. Каждый день приходил пожилой седовласый подполковник, ведущий следствие по делу Егора, которому тот сразу рассказал все как есть и подписал необходимые бумаги и протоколы. По просьбе Егора он сообщил о случившемся Катерине, но с маленьким Алексеем на руках она не могла приехать к Егору, поэтому написала длинное письмо, которое Егору принесли перед самым судом.
«…Не важно, что у тебя там случилось, — писала она, — я точно знаю: если ты это сделал, значит, по-другому просто не мог. Не волнуйся за нас с Алешкой, у нас все будет нормально. Жаль, что не могу сейчас быть рядом с тобой, ведь тебя теперь посадят, но как только будет можно — обязательно увидимся. Люблю, жду встречи!»
Получив это письмо, он впервые за последние две недели всю ночь проспал глубоко и спокойно — до этого в снах то и дело появлялся Вещий, грозящий крючковатым пальцем: «Все, внучок, больше у тебя запаса нет!» Кроме того, спать не давало неожиданно пришедшее понимание неудовлетворенности содеянным — несмотря на то, что месть свершилась и была полновесной, душа Егора не успокоилась, боль утраты, медленно утихавшая с годами, снова давала о себе знать, воспоминания огненными вихрями то и дело проносились в сознании…