Правда, поначалу вы, скорее всего, будете мучиться недоумением: отчего такое столпотворение? Ни доски с золочеными буквами на цоколе, ни имени-фамилии, ни дат рождения-смерти. Лишь присмотревшись к царапинам и сложив их в слова, вы кое-что начнете понимать.
«Нижний все помнит. Бригада из Ростова-папы».
«Соня, избавь от ментов. Цыпочки с Ленинградки».
«Мама Соня, помоги, мы идем на дело. Тюменская братва».
— Примета есть, — пояснит испитой «экскурсовод» из бывших интеллигентов, которых немало на Ваганьковском. Вы и не заметили, как он подкрался. — Если поклонишься Сониной могилке, нипочем «легавым» тебя не зацепить. Обойдет беда! Как ее обходила. Сонь-ка-то Золотая Ручка удачливей всех «фартовых» была. Вот и идут люди, чтобы выпить за ее здоровье… тьфу ты, в память о ней. А вы как, пить будете? Может, плеснете? Душа горит!
Если у вас собой «было» — плесните. В отличие от обычных посетителей знаменитой могилы, «экскурсоводы» — народ мирный. И разговорчивый. Коли попросить, так поведают под сардинку и рюмочку историю жизни и смерти Шейндли-Суры Блювштейн по прозвищу Сонька Золотая Ручка.
Официально Лейба Соломониак был мелким торговцем. Соседи знали, что промышляет он и ростовщичеством. Однако не эти занятия приносили еврею из местечка Повоизки Варшавского уезда необходимые для существования средства. Лейба был «блатер-каином», то бишь скупщиком краденого. Солидным, надежным, хотя и не из самых успешных, потому как настоящие «фартовые» в Повоизки не заглядывали. К сожалению.
— Ничего, дочка, — говорил иногда отец. — Лучше рыба-фиш по праздникам у себя дома, чем селедка каждый день, но в Сибири.
Шейндля-Сура внимала отцу с почтением. Его наставления она ценила, в отличие от бесконечных причитаний матери, которые пропускала мимо ушей.
— Учись. Пригодится! — говорил отец.
И Шейндля училась. Благо в «учителях» недостатка не было.
— Стекла выставлять лучше «колючкой», — разглагольствовал ночной вор — «шнифер» — по прозвищу Синица. — Гвоздик закаленный согнешь, вот «колючка» и получится. Хорошо режет: кто в квартире спит — не проснется.
Но к «шниферам» Шейндля Соломониак особого пиетета не испытывала. Куда больше ей нравились «чистяки» — мошенники в приличном платье, работавшие «на доверии». Они были лениво вальяжны, говорили складно, будто из благородных, и руки у них были белые-белые…
Шейндле до озноба хотелось быть похожей на них.
— Учись! — твердил отец.
Девочка послушно клонила голову. К 15 годам она, обладавшая прекрасной памятью, хорошо говорила на идиш, по-польски, по-русски, по-немецки. Впереди был французский, ведь ее манила Варшава, мнившая себя «вторым Парижем»! Но туда без манер и не суйся! И Шейндля, пряча зависть, напрашивалась в гости к своим соученицам по гимназии. Как сидят за столом? Как едят и чем? А эта вилка для чего? Как разговаривают, как смотрят друг на друга — в гневе, одобрительно? Ее интересовало все! И все она перенимала с легкостью, от природы будучи натурой артистической.
Гимназию она не закончила, хотя обладала выдающимися, по мнению педагогов, математическими способностями. У Лейбы Соломониака, несмотря на «левые» доходы, на оплату учебы дочери денег не хватало.
— Замуж пойдешь! — решил он после двух сорвавшихся прибыльных сделок. — Человека найдем тебе солидного…
Таковым оказался разъездной торговец Ицхак Розен-банд, который и стал мужем 18-летней Шейндли в 1864 году. Как и положено в приличных семьях, через девять месяцев родился ребенок — девочка. А еще несколько месяцев спустя Шейндля сбежала от мужа, прихватив дочь и всю скопленную супругом наличность — 500 рублей, огромные по тем временам деньги.
Воровская жизнь неудержимо притягивала ее к себе, и Соня, так ее издавна звали в определенных кругах, не устояла. Найдя для дочки няньку, она стала шарить по карманам зевак, чем от случая к случаю занималась с 14 лет, а потом начала промышлять в поездах. Из вагонов третьего класса Соня вскоре перебралась в класс второй, а там и в первый. Удача сопутствовала ей, и она воплотила в жизнь первую детскую мечту — унизала пальцы кольцами. Тогда-то и появилось прозвище, которое не оставляло ее до самой смерти — Золотая Ручка.
Лишь раз она «прокололась». Случилось это в апреле 1866 года. Путешествуя по Николаевской дороге из Петербурга в Москву, Сонька познакомилась в вагоне с симпатичным юнкером Михаилом Горожанским. Несколько томных вздохов, взмахов ресниц, и юнкер понял, что перед ним — ангел, отчего-то упорно величающий его «полковником». Очарованный спутницей, молодой человек был готов расшибиться в лепешку, но выполнить любую просьбу девушки, назвавшейся Симой Рубинштейн.