Марина погуляла еще немножко. Казалось, что на улице гулять здесь не принято. Все довольствовались лоджиями. Марина решила пойти обедать в столовую, чтобы посмотреть на своих соседок. Столовая была похожа на кафе. Играла приятная музыка, и столики обслуживались симпатичными медсестрами в белых, как у официанток, наколках. Марина села и огляделась. Одни женщины. Некоторые совсем молоденькие. Средний возраст: от двадцати до сорока пяти. Примерно, конечно. У женщин разве точно определишь. Беременность была заметно не у многих. Наверное, у большинства ранние сроки.
К Марине подсела хорошенькая блондинка в стиле Мэрилин Монро, улыбнулась и представилась:
— Меня зовут Анжела, можно Лика, или Анжелика, как вам захочется, а может быть «тебе»?
— Почему бы нет. А я Марина.
Анжелика заказала обед, весьма обширный, если принять во внимание ее воздушность, и доверительно сказала:
— Кухня здесь отменная, жаль только, не подают спиртное. Граммов двести мартини были бы совсем не лишними, как ты на это смотришь?
Марина спросила напрямик:
— Беременным не очень-то показано спиртное.
Анжела лукаво улыбнулась и подняла вверх указательный пальчик:
— Беременным. Вот именно. А я-то уже нет. — Она наклонилась к Марине и положила ей руку на живот. — А у тебя там кто-то живет?
Марина сухо кивнула и спросила:
— А ты здесь давно?
— Да, нет. — Анжела покачала головой и похлопала ресницами. Белокурые кудряшки, как пружинки, запрыгали вокруг ее лица. — Когда я приехала, еще не было снега.
«Вот это да, — подумала про себя Марина, — не меньше месяца».
— Мой друг на днях заберет меня отсюда. — Она улыбнулась и добавила: — Если я, конечно, буду себя хорошо вести.
— А что это означает?
— Разве не понятно? — Она наивно округлила глаза: — Не делать ничего плохого.
— Например?
Анжела оглянулась по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, погладила Марину по груди:
— Вот это, например. — И лукаво добавила: — Ну, а спиртное с наркотиками здесь и так не достанешь.
На следующий день вечером приехал Сергей. Марина постаралась встретить его, как обычно.
— Хочешь, посидим в кафе, там уютно, и сейчас, наверное, никого нет.
— Ты, я вижу, здесь немножко привыкла, — сказал Сергей, и вид у него при этом был виноватый.
— Да, Сережа, тут совсем неплохо, только я безумно скучаю по нашему дому.
Он притянул ее к себе.
— Почему же ты так редко мне звонишь?
— Неужели три раза в день это редко?
— Мне бы хотелось слышать тебя чаще.
— Раз ты хочешь, то буду чаще.
Он заказал фрукты и десерт.
— Сережа, я думаю, мне уже недолго здесь осталось?
— Мариша, все будет зависеть от тебя. Ты должна и сама понимать это.
Когда они расставались, он спросил:
— Что я могу для тебя сделать?
— Попроси, чтобы от меня убрали ночную сиделку. Мне не уснуть при постороннем человеке.
Сергей сдержал свое слово, и в эту ночь Марина спала одна. А если быть точной, то в эту ночь она вообще не спала. Она ждала. Ждала появления своих галлюцинаций.
Бороться со сном оказалось необычайно сложно. И стоило закрыть глаза, как перед ее внутренним взором возникала одна и та же картина. Вот Олег с трудом встает со своей больничной койки, натягивает джинсы и черный свитер, а поверх забинтованной головы напяливает вязаную шапочку, надевает коричневую куртку и отправляется на ее поиски. Марина открыла глаза. В ее палате никого не было. Может быть, он больше не придет? Может быть, Гарри Павлович помог ей совместить явь и грезы и освободил от мучительного кошмара? А может быть, кошмар перестал быть кошмаром, потому что у него появилось лицо Олега?
Ни в эту, ни в следующую ночь никто к ней не пришел.
Гарри Павлович навещал ее каждое утро, и они подробно беседовали о Маринином самочувствии. И не только. Они анализировали ее настроение, мысли и даже сны. Марина испытывала доверие к Гарри Павловичу и была с ним предельно откровенна.
— Мариночка, вы очень хорошо выглядите сегодня.
— Спасибо, я наконец-то выспалась.
— Очень рад, очень рад. — Гарри Павлович на правах врача дотронулся до Марининой руки. — Нормальный глубокий сон вам сейчас просто необходим.
— А вы думаете, я смогу… — Марина запнулась.