— Марина, подождите!
— Гриша!
— Еле догнал вас.
— Вы передумали?
— Марина, вы свернули совсем не в ту сторону. Вам нужно двигаться на западную окраину города. Вот, смотрите.
Марина забыла про свои обиды и проговорила:
— Гриша, может быть, дойдем все же вместе? Вы ведь не очень устали. А утром, я обещаю, мы разойдемся в разные стороны, и вы меня больше никогда не увидите.
Он посмотрел на нее и, ни слова не говоря, быстро зашагал на западную окраину городу. Марина с радостным облегчением поспешила за ним.
И когда она через полчаса залезала за Гришей на сеновал, а потом закутывалась в старый овечий полушубок, она была так счастлива, как ни разу после смерти Олега.
Сергей в эту ночь плохо спал. Он был недоволен собой из-за того, что не съездил накануне вечером к Марине, как хотел. Зря он поддался ее спокойному тону и позволил уговорить себя. Нужно было обязательно встретиться перед операцией и сказать ей еще раз, как он дорожит их отношениями. Для него это были не пустые слова. Он прочувствовал, что называется, на собственной шкуре, что означает потерять Марину. Оказалось, он к ней очень привязан, жизнь без нее теряла и привлекательность, и смысл. Необходимым условием для его душевного комфорта было сознание, что Марина ждет его дома. Ну, что ж, теперь осталось совсем недолго. Сегодня утром ей сделают операцию, вечером он увидит ее… Потом небольшое лечение. Ее врач сказал ему, что курс рассчитан на десять дней. После этого она станет намного спокойнее. А она сейчас так нуждается в покое. В душевном равновесии. Он бы все отдал, чтобы вернуть то время, когда они с Мариной были счастливы вместе. И это время вернется. Обязательно вернется. День операции уже назначен, консилиум принял решение. Вчера Марина хотела раньше лечь спать. И действительно, она после ужина не вставала с постели. Да и ночью… Не случилось ли с ней чего? О ее перемещениях Сергей знал все с помощью крошечного устройства, вмонтированного в панель мобильного телефона, который он подарил ей на Новый год. Телефон она не снимала, и теперь ему не нужно было томиться в неизвестности, где она и что с ней. Она просила не звонить ей и дать возможность хорошенько выспаться. Перед операцией как раз это и нужно. Но все-таки тревожно, гладко ли все пройдет? Пока ему везло. Вчера он окончательно распрощался с «нарушителем» их спокойствия, с мистификатором Марининых галлюцинаций, сообщил ему, где тот сможет найти гонорар за разыгранный спектакль. Больше в его услугах они не нуждались. Теперь Сергей чист. И скоро все забудется, как кошмарный сон. И Маринины видения, и ее беременность. Уже пять часов. Скоро ей сделают первый укол, ждать совсем недолго. Скоро, скоро Марина станет прежней и вернется их нормальная привычная жизнь.
Сергей задремал, когда зазвонил его мобильный телефон. Звонили из больницы. Случилось непредвиденное. Марина исчезла. Последний раз ее видели вчера во время ужина. Сегодня в половине шестого утра к ней вошла медсестра, чтобы сделать укол, и обнаружила, что в постели лежит Маринина шуба.
— Дед, открывай, да побыстрее!
Дед в выцветшей майке, домашних портках и низко обрезанных валенках на босу ногу засеменил к дверям.
— Проходите, проходите, а то холоду мне напустите.
Здоровенный гаишник и пожилой милиционер вошли в дедову избу, а навстречу им, громко хрюкая, проворно выбежал чистый бело-розовый поросенок, а за ним бабка с полотенцем.
— Ну-ка, Машка, пошла отсель, — бабка отодвинула поросячий пятак от дверей, щелкнула хрюшку по попе полотенцем и закинула крюк на петлю.
— Куда у вас тут сесть, зоосад, понимашь, развели, — недовольно проворчал пожилой милиционер, шумно отдуваясь.
— Да куда хошь, туда и садитесь, хошь на лавку, хошь на кровать, — сказал дед, накидывая покрывашку на распахнутую пастель.
— Дед, а я тебя узнал, как КамАЗ твой во дворе увидел, так и вспомнил тебя, — проговорил, недобро щурясь, здоровенный гаишник.
— Эка, невидаль, узнал, — хмыкнул дед.
— Догадываешься, зачем мы к тебе пришли?
— И нет, почем мне знать?
— Ты вчера вечером подвозил парня с женщиной. Ведь так? Что молчишь? Подвозил?
— Ну, подвозил.
— Где они сейчас?
— Почем же мне знать?
— Дед, не крути!
— А что мне крутить, кабы я всех, кого подвожу, знал, где искать, тады…
— Помолчи-ка, — пожилой милиционер раздраженно шлепнул себя раскрытой пятерней по коленке.