Айзек Приз. Макс, в который уже раз, украдкой окинул собеседника оценивающим взглядом. Безупречный костюм, холеное худощавое лицо, ненавязчивый маникюр, чуть тронутые сединой на висках коротко остриженные темные волосы. При одном взгляде на Приза у всякого, кто встречался с ним впервые, возникало устойчивое впечатление: перед тобой потомственный аристократ в…надцатом поколении.
И, надо сказать, первое впечатление не обманывало, наоборот — дальнейшее общение его все больше укрепляло и усиливало. Манеры, речь, взгляд, выражение лица — все очень удачно дополняло друг друга и усиливало имидж, который Приз для себя выбрал.
Макс был наслышан о харизматичности и даже гипнотичности личности президента «ГеоЭкоса», но никак не ожидал, что слухи окажутся до такой степени верны. Приз обволакивал собеседника своим непритворным расположением, убаюкивал мягкими обертонами негромкого голоса, просвечивал насквозь взглядом неестественно ярких глаз. Макс никогда не считал себя особо гипнабельным, скорее наоборот, но сейчас он все сильнее чувствовал, что попал. Попал под обаяние Приза, против своей воли поддался ему настолько, что почти перестал воспринимать собеседника как противника. А Приз был противником, противником более чем серьезным и очень опасным. Если не сказать «смертельным»…
Макс с самого начала не верил в то, что смерть Дэна была результатом несчастного случая. Старина Дэн с детства был молчуном, все всегда держал в себе, полагая, что не стоит взваливать на друзей собственные проблемы и душевные тяготы. И все же один раз он разговорился, да так, что Макс сразу смекнул — дело пахнет нешуточной сенсацией. Дело было на кухне Максовой квартирки. После четвертой или пятой рюмочки горячительного разулыбавшийся было Дэн вдруг помрачнел, а потом, неожиданно разоткровенничавшись, поделился с Максом донимавшими его подозрениями.
Дэниэл Стюарт работал в «ГеоЭкос». Работал технологом очистных линий на одном из крупнейших перерабатывающих комбинатов этой компании. Помимо освоения и внедрения самых разных, в том числе альтернативных и нетрадиционных, энергоисточников, «ГеоЭкос» активно занималась высокотехнологичной переработкой разнообразного природного сырья, а также утилизацией отходов практически всех отраслей промышленности почти во всех регионах мира. И, надо сказать, в последнем компания добилась со временем немалых успехов. За относительно небольшую плату «ГеоЭкос» бралась избавить всех желающих от любых проблем с экологами и защитниками окружающей среды, независимо от типа производства и характера отходов и выбросов. Ее комплексные линии очистки-утилизации единодушно признавались экспертами одними из лучших в мире. А по соотношению качества и экономичности вообще не имели себе равных. Крупные производители, заключая контракты с «ГеоЭкос», экономили немалые средства на штрафах и санкциях, а «ГеоЭкос» защищала природу и подсчитывала прибыли. Компания с гордостью несла звание всепланетного ассенизатора и никогда не упускала случая отметить свои выдающиеся заслуги в деле улучшения экологической обстановки на Земле. Фирма Айзека Приза одной из немногих, если не единственной в своем роде, сумела превратить дело переработки отходов жизнедеятельности человечества в прибыльный бизнес и при этом умудрялась сочетать приятное для себя с полезным для всех окружающих людей. Макс, как и большинство его знакомых, всегда считал, что «ГеоЭкос» делает доброе дело. И вдруг…
Медлительный, как увалень, каким Дэн казался на первый взгляд, на самом деле он был классным специалистом-биохимиком. Собственно говоря, плохих специалистов в «ГеоЭкос» и не держали, а Дэн проработал там почти двенадцать лет и за это время не заслужил ни единого нарекания со стороны начальства. И вот на втором десятилетии работы, может, и правда не слишком быстрый, но зато дотошный и обстоятельный до умопомрачения Дэн начал замечать необъяснимые странности в работе ставшего для него вторым домом производства.
По словам Дэна выходило, что определенная часть оборудования очистных линий была совсем не предназначена для очистки чего бы то ни было. Доля этого оборудования в общем объеме росла с каждой новой реконструкцией производства. И, соответственно, линии эти все больше превращались из очистных сооружений в нечто другое.