Приз неодобрительно покачал головой.
— Позволю себе заметить, Максим Андреевич, что, если бы не наши, как вы изволили выразиться, «так называемые» очистные линии, в атмосферу и гидросферу ежегодно привносились бы тысячи тонн хорошо известных химических веществ. И вот это уж точно было бы отравлением Земли. Но дело даже не в этом. Вы что же, простите, считаете меня полным идиотом? — Приз говорил совершено спокойно. В его голосе не было ни злости, ни угрозы, только интерес.
Макс слегка растерялся.
— П-почему вы так решили?
— По-вашему, нормальный, разумный человек способен сознательно отравлять мир, в котором живет?
Макс снисходительно усмехнулся.
— Думаю, для некоторых ответ на этот вопрос определяется размером прибыли.
Приз с интересом посмотрел на Макса и неожиданно улыбнулся. Максу, как ни странно, показалось, что одобрительно.
— Но идиотом вы меня не считаете? — уточнил Приз.
— Ни в коей мере, — заверил его Макс.
— Значит, вы считаете, что, повторюсь, нормальный, разумный человек способен ради так называемого богатства поставить на карту жизнь своих детей и всего человечества?
— У вас нет детей, — сухо заметил Макс.
— Но могут быть, — возразил Приз. — И потом, то, что лично у меня нет детей, это, по-моему, еще не повод желать смерти всем остальным представителям моего биологического вида. Вы не согласны?
— Я не понимаю, к чему весь этот разговор? — Макс начал раздражаться. Задавать вопросы всегда было его привилегией. — Не вам рассказывать мне о нормальности и разумности! Вы со своей компанией засер… травите Землю и свой биологический вид!
Приз сохранял невозмутимое спокойствие. Лишь слегка поджатые губы свидетельствовали о том, что гневная отповедь Макса произвела на него какой-то эффект.
— Ну, хорошо, — примирительно произнес он. — Может, вы и правы. Но почему именно «травим»? Вы же сами сказали, что химическая природа и свойства выбросов еще до конца не определены. Так почему же сразу отрава?
— Действительно, эти химические вещества как будто бы не ядовиты… — остывая, признал Макс.
— Ну, вот видите! — оживился Приз.
— …на первый взгляд, — тут же огорчил его Макс. — Есть у них одно странное свойство. Они способны накапливаться в клетках человеческого организма, а именно в клеточном ядре. На жизнедеятельность это как будто бы никак не влияет. Пока. Но в больших концентрациях эти вещества способны повреждать ДНК. У меня есть документальное подтверждение.
— Да, да, — Приз с огорченным вздохом покивал головой. — Знаю, Максим Андреевич, знаю. Читал вашу рукопись.
Макс, за мгновенье до этого уверенный в своем превосходстве над собеседником, похолодел от страха. Оправдались его наихудшие опасения: живым он отсюда не выйдет. Интересно, что это будет на сей раз — обрушение потолочного перекрытия, обрыв лифта или просто внезапная остановка сердца? Макс сцепил в замок ледяные пальцы и сделал глубокий вздох. Что ж, он сделал глупость, допустил смертельную ошибку, теперь это было совершенно очевидно. Гонораров и славы разоблачителя мирового заговора ему уже не видать. Пусть так. Но по крайней мере не стоило доставлять Призу лишнее удовольствие, показывая ему свой страх. Макс расцепил непослушные пальцы и с независимым видом откинулся в кресле. Ему показа-. лось, что при этом по лицу Приза скользнула тень недовольства. Скорее всего, и вправду показалось, а жаль…
— Вы уж простите! — Приз виновато пожал плечами (получилось это у него, надо признать, вполне правдоподобно). — Пришлось, так сказать, по долгу службы. — Он соединил кончики пальцев и оценивающе взглянул на Макса. — Вы проделали блестящую работу в неправдоподобно короткие сроки. Признаюсь, мы не ожидали от вас такой прыти. Теперь нам придется исправлять свои ошибки…
Макс постарался изобразить на лице презрительную улыбку.
— Собственно говоря, поэтому вы сейчас здесь и находитесь, — Приз протянул руку и нажал какую-то кнопочку на селекторе. Через мгновенье дверь тихо приоткрылась, и в кабинет заглянул знакомый уже Максу неразговорчивый секретарь из приемной. Приз молча кивнул ему, секретарь кивнул в ответ и исчез так же бесшумно, как и появился.
«Ну, вот и все, — с тоской подумал Макс. — Пошел подпиливать трос лифта». В преддверии близкой смерти сохранять внешнее спокойствие стало невыносимо трудно, но пока Макс держался.