— А если результаты вас не устроят?
— Тогда мы будем действовать дальше. Но в любом случае к приемлемому для всех решению вы должны будете прийти САМОСТОЯТЕЛЬНО.
— Неужели мы и в самом деле настолько плохи? — помедлив, произнес Макс. — Ведь есть же в нашей цивилизации и что-то хорошее!
— Рискну огорчить вас еще раз, Максим Андреевич, — вздохнул Приз. — Но то, о чем вы сейчас подумали как о достоинстве вашей расы, на самом деле может принести не меньше, если не больше вреда, чем то, о чем я уже упоминал.
— Вы о чем? — удивился Макс.
— О вашей культуре, о вашем искусстве, о ваших духовных исканиях.
Макс опешил. От удивления он растерялся настолько, что не смог сразу подобрать достойных слов для того, чтобы осадить зарвавшегося инопланетянина. Тоже мне, всегалактический эстет, «ценитель прекрасного»!
— Возьмем, к примеру, вашу классическую литературу. Если взглянуть на нее непредвзято, то это собрание жизнеописаний дисгармоничных личностей. Непрерывная, беспросветная череда неярко выраженных неврозов, психозов, фобий, маний и тому подобного. Практически все ваши классические герои — это люди недовольные своим существованием, страдающие. Страдающие главным образом из-за нездоровья собственной психики, по причине неспособности контролировать самих себя. Они ничего не создают, никуда не движутся, ничего не достигают. Они целиком и полностью поглощены борьбой с навязчивыми идеями и жизненными невзгодами, которые по большей части являются порождением их собственного извращенного воображения. Они эффективны и плодотворны лишь в одном: они прекрасно умеют отравлять существование самим себе и всем окружающим. Лично я не могу понять, откуда у вас такой интерес к душевному нездоровью и почему вас так восхищают необузданные страсти и ваша собственная беспомощность перед ними? — Приз недоуменно пожал плечами. — Дальше — больше. Имеющая гораздо большее влияние на умы массовая культура успешно продолжает классическую линию. Послушайте ваши песни, посмотрите фильмы, их главный герой — Человек Страдающий. Страдающий от тоски, от одиночества, от расставания с тем, что привык — как правило, совершенно необоснованно! — считать своей собственностью, от невозможности получить желаемое — от всего на свете! И при этом упивающийся своим надуманным страданием и не желающий и пальцем пошевелить для того, чтобы его прекратить. Есть выход и для тех, кто не находит в своей собственной жизни поводов для достаточно сильного и качественного страдания. Они могут сострадать. Посмотрите телевизор, почитайте газеты — о чем охотнее и больше всего говорят и пишут ваши коллеги? Войны, катастрофы, криминал, боль, кровь, смерть. Почему они это делают? Ответ прост — спрос определяет предложение. Я знаю людей достаточно хорошо, чтобы не делать скоропалительных выводов, но даже у меня при просмотре ваших «новостей» возникает порой ощущение, что я живу на планете сплошь заселенной садомазохистами. — По лицу Приза пробежала тень, он прикрыл на минуту глаза и сдавил пальцами переносицу. Совсем как человек, подумалось Максу. — Я бы сказал, что вы склонны идеализировать страдание, придавать ему неоправданно большое значение, как универсальному средству очищения, познания истины, искупления вами же придуманных «грехов». Страдание у вас — неотъемлемый и необходимый атрибут бытия.
— А разве это не так? — угрюмо проворчал Макс.
— Так, — кивнул Приз. — Но только для тех, кто верит в то, что это так. В общем-то, это тоже вариант, но почему вы так зациклились именно на нем? Поверьте мне, Максим Андреевич, идея развития через страдание, идея «выстраданного» роста, это, мягко говоря, не самая плодотворная идея.
— А вы можете предложить другую?
— Могу, — Приз мягко улыбнулся. — И даже не одну! Но не буду этого делать. А впрочем… посмотрите на ваших собственных детей. Они растут, они развиваются, но разве они при этом страдают? И кто знает, если бы не влияние вашей культуры в целом и искусства в частности, может, они и повзрослев смогли бы продолжать в том же духе? А так у них нет выбора. Едва вступив в мир, они усваивают непреложное правило: хочешь быть Настоящим Человеком с тонкой душевной организацией и возвышенными чувствами — страдай сам и сострадай другим. А иначе ты не человек, а тупое бесчувственное бревно. И они страдают по любому поводу. А когда повода нет, они его придумывают.
— По-моему, страдает человек или нет, это никого не касается, — раздраженно заметил Макс. — Это его личное дело. И потом, что вы все «страдание» да «страдание»? В конце концов, мы умеем не только ненавидеть и страдать, но и радоваться, восхищаться, бескорыстно любить, наконец!