Встретившись взглядом с собеседником, Приз снисходительно улыбнулся. Секретарь сконфуженно усмехнулся и потер ладонью лоб.
— Черт, никак не могу привыкнуть к тому, что думаю и говорю как человек! Как будто разом поглупел на пару миллионов лет. Неприятное ощущение…
— Ничего, — успокоил его Приз. — Поначалу так бывает со всеми. Ты привыкнешь к этому мозгу, вспомнишь себя, и все придет в норму.
— А с другой стороны… — секретарь задумчиво побарабанил пальцами по столу. — В таком положении, как и в любом другом, тоже есть свои плюсы. Измененное восприятие помогает по-новому взглянуть на привычные вещи. И, знаешь, порой складывается довольно интересная картина. С тех пор как я здесь, меня посещают странные мысли.
— Например?
— Зачем нам все это нужно? Почему мы так стремимся к тому, чтобы Галактика была заселена разумной жизнью? Зачем нам нужен этот Союз Разумных, этот Единый Разум? Ведь не только же для того, чтобы не чувствовать себя одинокими во Вселенной?
Приз ответил долгим молчанием. Он встал из-за стола, подошел к стене кабинета и, открыв небольшой бар, наполнил два высоких бокала ярко-розовой, чуть опалесцирующей жидкостью. Вернувшись, он опустился в кресло рядом с секретарем и протянул ему один бокал.
— А почему бы и нет? Просто мы можем это сделать, и потому делаем. Мы реализуем свой потенциал. По максимуму. Разве не в этом предназначение разума и высшее наслаждение? А с другой стороны… — Приз поднял свой бокал и задумчиво взглянул на него на просвет. — Может, мы и правда не так уж свободны в своем выборе, как нам кажется? Что, если мы тоже всего лишь результат чьей-то самореализации?
— Ну, если так, — усмехнулся секретарь, — то нам нужно стараться делать свое дело как можно лучше. Чтобы не попасть в категорию «неудавшегося эксперимента», — он поднял свой бокал. — Давай за успех!
— За счастливый исход, — откликнулся Приз и, помедлив, добавил: — Для всех…
Кирилл БЕРЕНДЕЕВ
ДОБРОЛЮБОВ
— А, это вы, капитан, добрый день. — Он хотел сказать «бывший капитан», но, к его сожалению, такого обращения еще не существовало. — Я вас не узнал, должно быть, богатым будете.
Ничего удивительного. Сержант впервые за все время нашего знакомства видел меня в штатском. Тем более что последние три года — после увольнения из органов — меня вообще не было в городе. Думаю, я и в самом деле успел измениться.
А вот сержант — практически нет. Разве что усы стали погуще да появился намек на брюшко. В остальном… даже звание — и то осталось прежним. Я узнал его без труда, даже издали, по одному его зычному голосу, перекрывавшему возбужденный шелест двух-трех десятков человек, столпившихся возле подъезда жилого восьмиэтажного дома. Все как один смотрели вверх и недовольно ворчали, когда их просили отойти подальше, чтобы не мешать проезду общественного и частного транспорта.
Когда я поздоровался с сержантом, тот бросил на меня недовольный взгляд, хотел что-то сказать, но сдержался и высказал лишь это недовольное приветствие. Успел уже отвыкнуть от лица своего непосредственного начальника, пускай и бывшего.
— Давно вы тут?
— Минуты две, не больше, — неохотно ответил он. — Сейчас муниципалы подъедут и служба спасения.
— Думаю, не сейчас. Сюда просто так не проедешь, после грозы на дорогах километровые пробки. Да еще и футбольный матч в нагрузку.
Сержант кивнул.
— Не представляю, сколько у него патронов. Он уже раза два стрелял в воздух, а…
Видимо, его смутил мой изумленный взгляд. Сержант замолчал, так и не закончив фразы.
— Так вы не в курсе происходящего, — хмыкнул он. — Надо же, я думал, наш бравый капитан специально решил появиться тут раньше своих сослуживцев.
— Нет, разумеется, нет. Я шел домой из дежурной аптеки. — Не знаю, зачем я перед ним отчитывался. Должно быть, дает знать с некоторых пор укоренившаяся привычка подробно объяснять каждое свое действие, особенно перед людьми в форме. В бытность моей работы в органах такого не было, это все наслоения позднего времени, после отлучения. — Машину не взял, просто решил прогуляться дальней дорогой. Так кто там засел?