— Шестой этаж, третье окно справа. Однокомнатная «меблирашка»; квартиры в этом доме снимают, в основном, молодые семьи, еще не обзаведшиеся детьми, и студенты из соседнего университета в складчину. Какой-то придурок, по словам консьержа, забрался в квартиру, снимаемую неким молодым человеком, по счастью, находившимся в отлучке, и уже несколько минут грозится свести счеты с жизнью, выпрыгнув из окна.
— И в чем причина задержки? — я произнес эту фразу спокойным голосом, но в душе что-то взбаламутилось. Три года все же не такой малый срок.
— Толпа внизу. Как он говорит, боится упасть кому-нибудь на голову.
— Чрезвычайно предусмотрительно. А оружие?
— Просьба сопровождается демонстрацией револьвера. Я согласен, это довольно сильный аргумент. Минуты две назад он высунулся в очередной раз и бабахнул — ему тут же освободили пол-улицы, правда, сразу воспользоваться случаем он отчего-то постеснялся. А теперь сами видите, так что сцена еще очень может повториться.
Я кивнул.
— Застрелиться, конечно, сложнее, тут нужен особый настрой, некая решимость. Не удивлюсь, если он решит, что ему проще вывалиться из окна, нежели приставить дуло к виску и нажать на крючок.
Из окна, на которое указал сержант, неожиданно показалась черноволосая голова молодого человека примерно лет тридцати. Он крикнул что-то неразборчивое и снова скрылся.
Сержант бросил взгляд на часы, чертыхнулся.
— Капитан, я в самом деле думал, вы прибыли раньше всех… Судя по всему, подмогу ждать еще не скоро, а этот деятель…
— Я пойду, — резко, как бы отдавая команду, произнесли мои губы. К подъезду меня точно подтолкнул кто.
— Вы? — Сержант, кажется, не удивился. Спросил скорее из вежливости, помнил, что когда-то это было моей специальностью.
— Где консьерж?
Старик протиснулся мгновенно, точно заранее почувствовал внимание к своей персоне.
— Номер шестьсот восьмой, — прошепелявил он. — Я всех уж вывел, как господин сержант велел, можете не беспокоиться. И лифт заблокировал.
Предусмотрительно, ничего не скажешь.
— Вам лучше всего с черного хода идти. Вот дверь.
— Номер семь, — пробормотал я, поднимаясь по лестнице.
Да, седьмой. Пять удач, одно поражение; вполне неплохо даже для окончившего факультет психологии.
— Осторожно, — донесся до меня едва слышный голос консьержа. Не прислушивайся я, ни за что бы его не услышал. — Он и по двери бабахнул, пока я всех выводил.
Вовремя предупредил, я уже успел подняться до шестого пролета, когда услышал слабый голос старика. Хоть спускайся вниз и хватай с собой сержанта, если у последнего пистолет находится в кобуре, а не лежит в сейфе. Или если он запамятовал выставить человека на этаже, на случай чего.
Я остановился у окна, выходившего во двор. К сержанту подошли женщина в пестром халате и лысоватый мужчина лет сорока в шлепанцах на босу ногу, видимо, из эвакуированных обитателей «меблирашек», кого перепуганный консьерж все же успел спасти, невзирая на обстоятельства. Пока трудно сказать, насколько предусмотрительны были действия старика, но свое задание он выполнил на совесть, пускай и перегнул палку.
Я наткнулся на человека в форме, стоявшего у входа в коридор шестого этажа. Значит, сержант не забыл поставить часового; что ж, и то хорошо. Патрульный докуривал сигарету, одним глазом наблюдая за злополучной квартирой. Меня он узнал тотчас же, я же его — далеко не сразу.
— Это вы, шеф? — Удивление патрульного показалось мне по меньшей мере странным. Я успел заметить краем глаза, что рука его уже потянулась за пистолетом; на мгновение у меня создалось впечатление, что он не верит своим глазам, опознав в поднимающемся человеке своего бывшего начальника. — Вот уж не ожидал. Как вы тут оказались?
Он говорил довольно тихо, так что и я поневоле снизил голос, рассказав ему в двух словах предысторию моего появления на шестом этаже доходного дома. Патрульный улыбнулся, стараясь спрятать свою улыбку в редкие усики, и молча протянул мне свой револьвер, едва я заикнулся об этом.
— В барабане не хватает одной пули, — предупредил он в последний момент, указывая на дверь соседней с шестьсот восьмой квартиры.
— Не понял, — я резко обернулся. Он смущенно посмотрел себе под ноги.