— Я вижу, вы меня знаете.
— В самом деле, капитан.
— С удовольствием поинтересуюсь, откуда же.
— А вы меня не узнаете? Впрочем, — он перебил себя, — я понимаю почему. Извините, капитан, меры предосторожности. Мало ли что…
Молодой человек сделал шаг в сторону и оказался рядом с открытой створкой окна; лицо его теперь осветилось, но рука с револьвером ушла в тень, создаваемую неуютными темными шторами, кое-где провисшими из-за обрыва поддерживающих их крючьев. Мне оставалось лишь всматриваться в его обрамленное черными как смоль волосами среднеевропейское лицо. Слишком среднеевропейское; сколько я ни старался, но выделить характерные именно для молодого самоубийцы черты так и не смог. Оно было похоже на многие виденные мною раньше, в бытность мою капитаном, лица; я узнавал в нем отдельные черты своих бывших сослуживцев, и преступников, и свидетелей, и в то же время оно не походило ни на одно из той длинной череды лиц, что пришла мне на память.
Я сдался. Молодой человек пришел мне на помощь:
— Вы в затруднении, капитан? Или вам трудно сделать выбор?
Я пожал плечами:
— Вы правы. Возможно — даже очень, — что я видел вас раньше, но вот…
— О, это уже лучше. Вы делаете первые шаги в нужном направлении. Извольте, я вам помогу. Нет, стойте где стоите, вовсе не обязательно разглядывать меня вплотную.
Впрочем, рука с револьвером не дрогнула. Я оказался на тридцать сантиметров ближе к нему, молодой человек не обратил на это внимания. Что ж, пускай говорит.
Можно предположить, что он знаком с кем-то, кто был когда-то обязан мне жизнью, уж своих самоубийц я помню, а может быть, кто-то из них повторил попытку, а он был рядом и не ушел…
Хотел бы я знать.
— С такого расстояния трудно определить достаточно точно…
— Неужели вы столь близоруки, — он усмехнулся. — Я бы посоветовал вам неплохую лечебницу в административном центре. За пару часов вам подкорректируют зрение при помощи лазерной хирургии так, что ваши глаза будут как новенькие.
Я увидел ровный ряд молочно-белых зубов; непонятно, отчего он рассмеялся. А я продвинулся еще чуть-чуть к молодому человеку.
— Быть может, я так и сделаю. Однако мы несколько отвлеклись от темы.
— Да, — он резко перестал смеяться. — Вы правы. Продолжим узнавание.
— Если вы напомните мне…
— О, разумеется. Как же иначе. С этого и начнем. После того как вы вглядитесь в меня, определение места и времени нашего знакомства будет вторым этапом.
— Этапом чего? — осторожно спросил я.
— Понимания, конечно. Мы же должны прийти друг к другу, ощутить некое единство взглядов, целей и способов их достижения, иначе ваша миссия, капитан, будет просто-напросто провалена. Тогда счет будет два против пяти, а это уже плохо.
— Вы и это знаете.
— Да, я знаю о вас многое. Да и вы обо мне немало наслышаны.
— Хоть это утешает. Вот только лицо…
Фраза осталась без продолжения.
— Стойте спокойно, капитан! — Молодому человеку не понравилось мое поведение. — И отойдите к двери, иначе нам придется повторить все сначала. Мне не хотелось бы, чтобы нам мешали спецназовцы или кто-то еще, кто захочет влезть вместо вас в квартиру.
Револьвер в его руке качнулся, однако направлен он был не в меня, а в него самого. Я покорно отступил на исходную позицию.
— Теперь продолжим, — он опустил оружие. — Я не назвал вам дату, капитан, что ж, теперь я сделаю это с большей охотой. Но прежде… — Быстрый взгляд в окно. К дому подъезжала машина муниципальных стражей порядка; мне лишь был слышен вой ее сирены. Внезапно звук оборвался, послышались резкие голоса, отдающие приказы освободить площадку перед домом. — Прежде я хотел напомнить вам кое-что.
Он снова замолчал, но на сей раз не стал выглядывать. Новый, резко оборвавшийся вой — видимо, приехала карета «скорой». Буханье дверей, чей-то голос, произнесший мою фамилию и сообщивший, что «он еще там». Хлопнула входная дверь «меблирашки», с лестницы едва слышно доносилось шарканье многочисленных поднимавшихся ног. Все затихло на нашем этаже. Но на улице возня еще продолжалась; судя по выкрикам, под окном растягивали брезент.
Молодой человек присел на краешек подоконника и сообщил мне:
— Быстро добрались. Что ж, придется говорить в их присутствии. Надеюсь, своей возней они не помешают нашей беседе.
Кажется, он совсем забыл о своих первоначальных намерениях. Повернувшись ко мне, молодой человек произнес, задумчиво помахивая револьвером: