— Совсем паршиво?
— Коленная чашечка, — ответил он лаконично. — Мне очень жаль, Эдди, но из игры ты выбыл.
В течение нескольких секунд я чувствовал себя умирающим, у которого от всей жизни осталась одна лишь боль.
— Проклятье!
— Ты сам виноват, — пожал плечами Филипп. — Если бы ты не выключил рацию, я бы тебя остановил. Но ты не отвечал на мои крики.
— Я все равно не смог бы на тебя сесть. Что толку теперь об этом говорить.
— Мне однажды пришлось иметь дело с робофобиком, так я предложил ему наркоз…
— Запишешь в свои мемуары, — оборвал я его. — А сейчас сделай что-нибудь…
Филипп достал из настенного кармана аптечку и, обломив конец ампулы, начал наполнять шприц.
— Это, собственно, только обезболивающее, — посмотрел на меня Филипп. — Я полагаю, ты и сам уже понял, что наш поход на сопку откладывается. Сейчас мы уколемся и подумаем, что можно сделать в сложившейся ситуации.
Когда мне стало немного лучше, я заговорил:
— У меня уже все продумано, Филипп. Я лечу в Евробург с Банни Ферстом. У него остались деньги Найта. К черту Землю! На Европе я подниму знамя борьбы с «сухим законом»: открою бар «У хромого Эдди» и сам встану за стойку! Согласись, это лучше, чем на Земле бесславно утонуть, купаясь в ванне?
Филипп, прищурившись совсем как человек, внимательно посмотрел мне в лицо и продолжил бинтовать мою ногу. Наверное, он вколол мне какой-то наркотик, иначе с чего бы я нес эту чушь.
— Твоему Найту я все верну, будь спокоен. В тюрьме меня научили делать самогон из самых неожиданных вещей — ценная наука! Я и тебя смогу выкупить, робот… из рабства.
Филипп спросил:
— А что это за история с ванной? Тебя что, обещали утопить?
— Уж такой я невезучий человек, Филипп. Ведь я родился тринадцатого числа, а это не лучший день.
— Понятно, — кивнул он, выдавливая из тубы прямо на бинты быстро затвердевающую массу. — А говорят, только роботы запрограммированы.
Филипп на мгновение отвернулся; в красном свете Юпитера его резко очерченный профиль, увенчанный волнистыми блестящими светлыми волосами, напоминал античную камею.
— Ну, допустим, — заговорил он снова, — ты дополз по Гребню Канатоходцев до сопки. Допустим, ты такой везучий, что смог это сделать. — Филипп укладывал в аптечку перевязочные материалы. — И вот ты на Горе Гномов. — Он засунул аптечку в настенный карман. — Один. Без палатки. Без запасных баллонов.
— Я только хотел разведать дорогу. Тебе-то что за дело, — огрызнулся я.
— Ну, вообще-то дело есть. Не знаю, как ты к этому отнесешься…
Он резко дернул молнию на комбинезоне, обнажив свою мускулистую безволосую грудь. Я заморгал. Раздался легкий щелчок, и в груди Филиппа открылся широкий продолговатый проем, похожий на отделение для перчаток в автомобиле. Я судорожно облизнул внезапно пересохшие губы: все-таки картина была не для моих нервов. По-прежнему улыбаясь и глядя мне в лицо, Филипп сунул руку в бардачок, полный небрежно смотанных разноцветных проводов, и достал оттуда неожиданного вида изящный предмет. Лаковая шкатулка, расписанная восточными иероглифами, была размером с фунтовую чайную коробку; Филипп протянул ее мне, придерживая рукой снизу и желая, видимо, чтобы я заглянул внутрь. Я понял это и неуверенно приподнял крышку шкатулки.
Крупные, с куриное яйцо, камни, казалось, подмигнули мне в багровом полусумраке.
Филипп закрыл шкатулку и сунул ее в свой бардачок.
— Недурно, правда? — сказал он, застегивая молнию.
— Откуда у тебя… неужели ты сам? Ты же робот!
Сидя по-прежнему на корточках, Филипп демонстрировал в улыбке свои великолепные зубы. Молчание длилось несколько секунд.
— Ладно, — решил он наконец. — За три человека до тебя Банни Ферст в обычном своем подпитии привез сюда, на Ганимед, господина Сидимо…
— Японца?
— Замечательно вежливого японца. Интерполу, думаю, в удовольствие было бы пообщаться с ним.
— Гм. А мне показалось, что Найт — человек осторожный.
Филипп усмехнулся.
— Дело не в боссе, а в сакэ… или что там было у Сидимо?
— Да, я понял. Космоизвозчику Ферсту не хватило духу отказать вежливому туристу. Говори дальше…
— Собственно, это все мои реконструкции. Меня тогда еще не было на Ганимеде. Но я полагаю, что события развивались именно так, как я рассказываю. В общем, японец поглядел на здешнюю Фудзи и как будто бы остался ею доволен. Ты ведь знаешь, японцы почитают вулканы. Но тут одна проблема возникла. Ты понимаешь, что я хочу сказать.