О том же, что не все так просто, писал в романе «Сонька Золотая Ручка» беллетрист начала прошлого века Ипполит Рапгоф. Те же сомнения обуревали создателей первого русского многосерийного фильма, посвященного похождениям Соньки и вышедшего в 1915 году. Свои версии были у режиссеров голливудской ленты «Желание» с Марлен Дитрих в главной роли и российского фильма 1995 года выпуска, в котором Сонька стала дворянкой из рода Уваровых.
…— Чепуха все это, — завершит свой рассказ «экскурсовод» интеллигентной наружности. — Сонька выкручивалась на суде, арестанты же с тем смириться не могли, что всякой удаче когда-нибудь конец приходит. Так что все это сказочки. И про «подмену», и про удавшийся побег с Сахалина, про жизнь в Москве на попечении дочерей, про кончину в преклонном возрасте и памятник, воздвигнутый на деньги неаполитанских и лондонских мошенников.
— Кому же его поставили, памятник этот? — поинтересуетесь вы, огорченные крушением красивого мифа.
— В книгах кладбищенских о том ничего не сказано. То ли французская танцовщица здесь похоронена, то ли бельгийская баронесса. А еще рассказывают, что жил в Москве аптекарь-итальянец, так его сын вздумал влюбиться в русскую девушку, она у них в услужении была. Папаша, ясно, на дыбы: «Нет тебе моего отцовского благословения!» — и девушку в рассчет. Та в Москве-реке и утопилась. Сынок аптекарский тут же умом тронулся, а как узнал, что утопленница беременной была, взял револьвер — и пулю в висок. Тогда папаша и раскаялся… Девушку-самоубийцу обманом, нельзя это по церковным правилам, тут похоронил, а сына на родине, в Италии. И по три чугунных пальмы поставил над могилами: одна — юноша, другая — девушка, третья — ребенок их не рожденный. Про Италию не скажу, не знаю, а у нас, сами видите, только одна сохранилась, пальма то есть.
— Ты чо говоришь, морда? — вдруг зазвучит за спиной «экскурсовода» грозный голос. — Это какие аптекари? Какие девицы-юноши? Сонька это!
«Экскурсовод» потупится и бочком-бочком засеменит прочь, оставляя вас тет-а-тет с группой внушительного вида молодых людей в кожаных куртках, с золотыми цепями навыпуск.
— Конечно, Соня, — согласитесь вы и ретируетесь так же поспешно, как до того ваш потрепанно-интеллигентный собеседник.
— А голова где? — раздастся далеко позади возмущенный крик, но вы уже будете далеко и потому не сможете проинформировать господ бандитов, что в июле 2000 года во время пьяной драки скульптуру опрокинули, голова откололась и… куда-то закатилась. Так и не нашли. Грозилась братва местная найти надругателей и вернуть голову на место, да, видно, не сложилось что-то.
Статую рабочие кладбища на следующий день на место водрузили, так она с тех пор и стоит — безголовая. Но людей, которые приходят сюда, это, кажется, не слишком заботит. Им главное — записку оставить или нацарапать на камне швейцарским ножиком: «Соня, помоги!»
Авось поможет.
Ирина КАМУШКИНА
НА ПОРОГЕ БЕЗУМИЯ
Марина сидела в кресле, закутавшись в пушистый плед. Ее постоянно знобило. Арчи лежал у нее в ногах, тяжело придавив их. Ноги затекли в неудобном положении, но прогонять его не хотелось: от него исходили тепло и покой. Вот и осень. На даче стало тоскливо и холодно. Все разъехались. Сергей с утра до вечера на работе. Марина, чтобы не создавать ему лишних проблем, окончательно переехала в город. Днем она приходила к Олегу и не давала скучать Арчи.
Всю неделю она непрерывно думала об одном, веря и не веря тому, что с ней случилось. Сегодня она прошла тест, и сомнений не осталось. Это не задержка. Она беременна. Все ее недомогания были следствием именно этого.
Марина дождалась, когда Олег выпьет кофе, вздохнула и, не глядя на него, заговорила. За окном шел дождь, в комнате было темно. Ее знобило, она, чтобы не видеть, как дрожит рука на подлокотнике кресла, стала машинально включать и выключать торшер.
Олег сидел рядом с ней. Она была так близко, что он мог коснуться ее. Но, вглядываясь в Маринино лицо, чувствовал, как бесконечно далека она ему сейчас. Почему ему приходится постоянно отвоевывать ее у кого-то? Он как будто гонялся за призраком. Совсем недавно он держал ее в объятиях, и, казалось, не было силы, способной разлучить их. Но сейчас опять все становилось иллюзией, а их совместная жизнь — несбыточной мечтой. И что он мог сделать? Она-то давно заслонила для него весь мир. Но был ли он для нее так же важен?