Поэтому я решительно отложила в сторону перевод доклада и принялась рассказывать своими словами, смотря в зал, благо он был освещен и по лицам присутствующих можно было понять, интересен им материал или нет.
Постепенно я отошла от того, что было написано в докладе, и рассказала об Академии художеств имени Бецалеля, но не пражского раввина, а создателя Ковчега Завета, о сумасшедшей старушке, живущей в Иерусалиме и нанявшей бандитов, — о ней мне рассказывал Денис. В зале оживились, стали смеяться. Я рассказала, что лучшие российские фантасты интересовались жизнью и легендами о бен-Бецалеле, что Прага — одно из самых популярных мест израильского туризма; в общем, «Остапа несло». Скорее всего, сказались общая усталость после перелета и пренебрежительное отношение ко мне Карни, вот я и расслабилась.
Колокольчик зазвенел неожиданно, оборвав меня на полуслове. Я быстро закруглилась и спустилась в зал. Снова объявили перерыв, и меня окружили зрители.
— Уважаемые господа, не все сразу, — взмолилась я, — я не так хорошо говорю по-чешски, поэтому не все понимаю.
Мне стали задавать вопросы по-русски и по-английски, я отвечала, чувствуя неловкость за то, что окружена людьми, а Карни с Ашером предоставлены сами себе. Я вежливо извинилась перед собравшимися и подошла к ним.
— Прошу прощения, Карни, что я оставила вас с Ашером, но я должна была ответить на вопросы.
Она не успела ничего мне возразить, как несколько человек подошли к нам познакомиться. Я представила Карни пани Блажекову, сухонькую старушку в веснушках, которая долго трясла ей руку и рассказывала, как долго она была знакома с ее мужем, паном Марксом. Потом подошел дородный пан Роубичек, владелец погребка в Градчанах. «Вы обязательно должны попробовать мое пиво, пани Марксова», — густым басом произнес он и поцеловал Карни руку. Всего желающих познакомиться было около десяти человек, я не успевала переводить, Карни — кивать и улыбаться, а Ашер — снимать своим «Кодаком».
Пан председатель вновь постучал по графину и потребовал внимания.
— Дамы а пановэ! — произнес он. — К сожалению, следующий доклад «Растительные мотивы в надгробьях старого кладбища» отменяется, так как докладчик, пан Франтишек Гольдштюккер, не явился. Поэтому я предлагаю закрыть сегодняшнее заседание и совершить прогулку по ночному Вышеграду. Давайте доставим себе и гостям Праги наслаждение созерцанием видов ночного города!
— Валерия, что на этот раз? Когда-нибудь ты займешься делом? — прошипела Карни в ту же секунду, когда председатель закончил говорить, а я переводить.
— Улыбайся, Карни, улыбайся, — прошипела я сквозь зубы. — Нас пригласили на ночную прогулку, и отказываться не стоит.
— Я не хочу на прогулку! У меня ноги болят от сидения в кресле самолета.
— Не капризничай, Карни, — сказал Ашер, — с председателем вполне можно будет поговорить по дороге.
— Ну, хорошо, — согласилась она. — Но теперь я буду с ним говорить сама. От тебя, Валерия, проку, как из верблюжьей колючки гефилте фиш. Просто иди рядом и переводи слово в слово.
Мне хотелось сказать, что именно для этого меня и наняли, а не для того, чтобы я инициировала переговоры о продаже неизвестно чего, но промолчала. Все же она работодательница, а не верблюжья колючка!
Из дома «У трех наперстков» мы вышли небольшой компанией из примерно десяти-двенадцати человек. Остальные, в основном пожилые дамы, не захотели участвовать в прогулке и разошлись по домам.
Пан председатель взял на себя миссию гида, он неплохо изъяснялся по-русски, с четким, твердым акцентом, присущим чехам.
— Посмотрите налево, видите цепочку огней? Это мост самоубийц. Его особенность в том, что в отличие от других мостов он переброшен не через Влтаву, а идет над землей на высоте около тридцати метров. Внизу дома, деревья и дорога. С этого моста часто прыгали любители свести счеты с жизнью, и поэтому правительство решило завесить перила высокой сеткой.
Гуляющие ахали, переспрашивали. Как я поняла, пражан среди них не было и в основном все говорили по-русски. Карни и Ашер шли немного поодаль, я слышала, как она громко возмущалась на иврите, а он уговаривал ее успокоиться и глубже дышать.
Мы вышли на брусчатую мостовую перед арочным сооружением. Пан Изидор объяснил нам, что это Леопольдовы ворота, или по-чешски «Таборска брана», — часть окружной стены крепости. Он привел нас сюда, потому что отсюда открывается великолепный вид на Влтаву.
— А что это за круглая башня? — спросила я.