У входа в хранилище стоял полицейский с металлоискателем. Он обшарил нас и пропустил внутрь. Старичок подошел к одной из небольших дверок, из которых состояла стена, и сказал:
— Прошу вас, набирайте шифр.
После этих слов он вышел из хранилища с сейфами и остался стоять рядом с полицейским.
Я ощущала себя так, словно вожу пальцем по огромной лотерейной таблице в газете «Известия», твердя: «Только не рубль, только не рубль!» Подойдя к дверце, напоминающей автоматическую камеру хранения на вокзале, я уверенно набрала восемь цифр «52885361», и дверца щелкнула, открываясь.
Не успела я взять то, что хранилось в сейфовой ячейке, как Ашер резким движением перехватил мою руку:
— Стой, Валерия!
— Ашер, в чем дело? — возмутилась я. — Отпусти меня немедленно.
— Прежде чем мы заберем оттуда все, что там есть, я официально предупреждаю: содержимое сейфа принадлежит государству Израиль.
— Да кто ты такой? — с интонациями, достойными Паниковского, взвизгнула я, выпрастывая руку из его цепкой хватки.
Ашер полез во внутренний карман жилета и достал удостоверение:
— Читай!
В удостоверении, рядом с его фотографией, было выведено: «Капитан Ашер Горелик, отдел полиции государства Израиль по борьбе с международной преступностью».
— Вот это да, Ашер! — восхитилась я. — А раньше ты не мог сказать? Жаба душила?
— Какая жаба? — он не понял русского выражения.
— Не важно. Почему ты мне сразу не сказал? Ты думал, что я в сговоре с бандитами?
— Ну… Я слышал, что русские не очень жалуют полицию, — промямлил бравый офицер.
— Я не русская, а израильтянка, — отрубила я. — И вообще, хватит разговоров, на нас уже странно тот дядька посматривает.
Ашер протянул руку и достал из сейфовой ячейки увесистый сверток. Он был запаян в двойной полиэтилен, а внутри виднелись чьи-то печати.
— Что там?
— Посмотрим дома, — ответил он, пряча сверток в сумку с фотоаппаратом.
Закрыв ячейку, мы раскланялись со служителем и вышли из банка.
Ближайший самолет в Израиль вылетал через шесть часов. Сверток, найденный в подвале банка, не поменял своего местонахождения — он остался нетронутым в сумке Ашера. Я так и не узнала, что в нем: золото, бриллианты или портреты Франклина в светло-зеленой гамме. Но мне кажется, что там глиняный черепок, остаток Голема, с бумажкой, на которой написано рукой раввина бен-Бецалеля тайное имя Бога.
Александр ЮДИН
ЯШКИНО БОЛОТО
«…А мнози из оных, крестияне ся нарицающе, а како в церковь итти, то зевае и чешуца, и рекут: «Дождь» или: «Студено» или леностно ино…
Но аще плясци или гудци или ин хто игрець позовешь на игрище или на какое зборище идольское— то ecu тамо текут, радуюся — и весь день тот предстоят позорьствующе тамо.
А инии из оных, брагою упившися и корчаси мерзостно, оскверняху землю требами идолам-душегубителям, койя суть беси, а то режуть убогаю куряту и в воды озера мечуть, тем Коркодилу жертву приносяще, коий Велеар суть!»
Трое подростков — двое парней и девушка — шли по извилистой лесной тропе. Стоял сентябрь, вторая его половина, и лес был расцвечен и полупрозрачен, а землю устилал пышный ковер опавших, но еще не слипшихся от влаги листьев. По обе стороны тропинки то и дело-встречались сыроежки, валуи и семейки волнушек, а кое-где проблескивали коричневым глянцем шляпки польских белых. Порою в верхушках древесных крон скользил неощутимый внизу ветерок, и тогда казалось, что тысячи желтых, золотых и красных бабочек спархивают с ветвей и невесомо кружат в хрустальном воздухе.
Однако подростки не обращали внимания на окружающие красоты, а целеустремленно шагали к какой-то одним им ведомой цели.
Первый парень, очевидно лидер этой маленькой компании, поскольку был на голову выше и явно старше прочих, шел молча, не оглядываясь. Стройный, загорелый, с белокурыми или же сильно выгоревшими на солнце волосами, что кудрявились крупными локонами, он мог считаться красавцем, когда бы не вечно приоткрытый толстогубый рот и чрезмерно выпуклые, обрамленные белесыми ресницами глаза, смотрящие на мир с рыбьим безразличием.
Следом шагал чернявый паренек лет пятнадцати. Он курил и при этом ежесекундно сплевывал, точно задался целью пометить слюной весь свой путь — от начала и до конца.