Подростки остановились, молча осматриваясь. День был не по-сентябрьски жарким, и открывшийся им пейзаж, освещаемый яркими лучами полуденного солнца, вполне мог сойти за летний: пышная трясинная растительность, плотной, непроницаемой для ветра стеной окружавшая топкий водоем, еще не приобрела краски осени, а на заднем плане вечно зеленели вековые ели и сосны; в безветренном, насыщенном влажными испарениями мареве над поверхностью стоялой воды зависли крупные стрекозы; лишь одинокое перистое облачко нарушало пронзительную синеву неба. В этом обособленном, замкнутом на самого себя мирке время будто затормозило своеобычный бег и повсеместные сезонные изменения значительно запаздывали.
На лежащем посреди голого пятачка замшелом полене, оправдывая название болота, грелась дюжина серых ящерок. Завидев чужаков, они прыснули в стороны; небольшая флотилия толстых изумрудно-зеленых квакш лениво отчалила от берега. Вдали, возвышаясь над початками рогоза, торчало несколько трухлявых бревен, походивших на сваи.
Пока ребята занимались распаковкой и приготовлением боеприпаса, Лена подступила к самой кромке воды и присела на корточки, не замечая, как особенно тонкий по краю слой дернины опасно прогибается под ее тяжестью.
Дремотная, почти целиком затянутая ряской гладь лесного озера действовала завораживающе, и девочку невольно охватило настроение сонливого покоя и умиротворения. Ей вдруг представилось, что она сидит у обширного чистого водоема… ленивая волна набегает на глинистый берег, обрамленный корабельными соснами… стволы их золотятся в косых лучах солнца… волна погоняет к берегу множество венков, сплетенных из кувшинок, купальниц, трилистников и всяких других водных цветов, но, не доплывая до суши, эти венки один за одним тонут… тонут… тонут…
Да что это с ней? Какое озеро? Сплошные осока, камыш да стрелолист. Конечно, болото. Может, когда и было озером, а теперь натуральное болото: вон, вода какая непрозрачная, темная — дно, наверное, сплошной ил… или торф… то-олстый слой рыхлого торфа, метр за метром уходящий в бездонную глубь. Что может таиться в той глубине?
Когда-то, очень-очень давно, бабушка любила читать ей одну старую сказку; сказка не была особенно веселой, но Лене отчего-то нравилась. Как же ее название? Что-то про сестрицу Аленушку и братца Иванушку. Вдруг, по причудливой прихоти сознания, она неожиданно ясно вспомнила несколько напевно-печальных строчек:
Это ж надо — она и не думала, что помнит их до сих пор! Там, в книжке, еще картинка была: девочка сидит, пригорюнившись, на берегу то ли затененного озера, то ли болота. «Прямо как я сейчас», — подумала Лена и склонилась к воде пониже, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Да уж, купаться здесь не станешь — попробуешь встать на дно и — засосет, утянет черт-те куда… брр! Только сонные караси да глянцево-оливковые жуки-плавунцы могут без опаски плавать в такой трясине. А пузыри на поверхности (как она сразу не заметила?) — это болотные газы… или всплывает что-то со дна? Должно быть, затонувшая коряга… нет, крупнее. Бревно? Сом?! Ай!!
— Ты чего орешь, дура? — испугался ухвативший сестру за рукав Костя.
— Ты меня чуть в воду не столкнул! — возмутилась Лена и запоздало добавила: — Сам дурак.
— Я чуть не столкнул?! Да я наоборот тебя оттаскиваю: едва тыквой не макнулась, корова! Посмотри, у тебя вода уже в ботинки затекает. Расселась тут как… это ж болото.
Лена глянула вниз: ее и впрямь порядком засосало, еще чуть-чуть — и кроссовки хлебнули бы болотной жижи; хорошо — прорезиненные, не промокли. С чавканьем переступив назад, она увидела на левом ботинке пиявку и с трудом удержалась от повторного взвизга — пиявка была жирная, черная и извивалась. Ей очень не хотелось показаться перед ребятами, особенно перед Гришкой, трусихой, поэтому она, брезгливо сжав губы, попыталась сбросить мерзкую тварь носком другого ботинка. Бесполезно — пиявка присосалась намертво, а потом и вовсе поползла вверх к голени. Тут уж Лена не выдержала, плюхнулась попой прямо на влажную землю и стала лихорадочно стягивать кроссовку. Гришка молча подошел, так же молча взял пиявку двумя пальцами и небрежно швырнул обратно в воду.
— Штаны не промочила? — ехидно поинтересовался Костя и подмигнул Гришке. Тот коротко заржал.