Осенью того же 1937 года в солидном английском журнале появилась статья о находке Яна Ван Мегерена. А неделей позже в Рцкбрюне появился известный торговец живописью Хугёндейк, представлявший интересы «Общества голландских любителей искусств имени Рембрандта». Оно и приобрело картину для музея в Роттердаме за 510 тысяч гульденов, из которых Ван Мегерен получил 340 тысяч, а Хугендейк как посредник — 210.
В музее картину почистили, вставили в золотую раму и в сентябре 1938 года представили на выставке голландской живописи, устроенной в честь юбилея королевы. Успех был оглушительным. Картину признали высшим достижением Яна Вермеера Делфтского. Ее репродукция украсила обложку монографии, посвященной творчеству художника.
И лишь один голос выбивался из общего восторженного хора. Абрахам Бредиус, первым заявивший о подлинности полотна, вдруг стал высказывать осторожные сомнения. Но его, такого непостоянного, уже никто не слушал.
А что же Ян Ван Мегерен? Почему он не признался в своем авторстве? Ответ прост — жадность. Деньги обладают магической силой — брать человека в плен, чтобы уже не отпустить никогда.
В 1938–1939 годах Ван Мегерен написал две картины в духе жанровых полотен голландского художника XVII века Питера де Хооха. Одну картину — «Пирующую компанию» — приобрел известный собиратель Ван Бойнин-ген, другую — «Карточных игроков» — роттердамский предприниматель Ван дер Ворм. Прибыль Ван Мегерена составила 350 тысяч гульденов.
Художник с супругой переезжают в новое жилище — на роскошную беломраморную виллу в Ницце, в которой одних спален было двенадцать. Едва ли не каждый день на вилле собирались гости, которые сладко ели, много пили и не брезговали наркотиками. Стал морфинистом и Ян Ван Мегерен. Поразительно, но эта болезнь, от которой он избавился лишь через несколько лет, нисколько не отразилась на его работоспособности.
Вторая мировая война также не сказалась на жизни художника. Он продолжал изготавливать фальшивки, написав тринадцать картин, из которых только пять не были проданы. Остальные восемь, якобы полученные у того же обедневшего итальянца, принесли художнику 7 миллионов 254 тысячи гульденов. Наибольшая цена была заплачена за нового «Вермеера». В 1943 году картину «Омовение ног» купил крупнейший амстердамский музей Рейкмузеум.
И тут Ян Ван Мегерен совершил ошибку, причиной которой была все та же алчность. Вместо Хугендейка, который требовал слишком большие проценты за посредничество, Ван Мегерен стал сотрудничать с коллекционером Ван Страйвесанде, которому в 1943 году передал картину «Христос и грешница», выполненную опять-таки под Вермеера. Художник не знал, что Ван Страйвесанде давно сотрудничает с баварским банкиром Алоисом Нидлем и Вальтером Хофером, поставщиком живописи в коллекцию самого Германа Геринга.
Между Страйвесанде и Хофером начинаются переговоры, но тут вмешивается голландское правительство. И все же Хофер одерживает верх, обещая вернуть Голландии 200 полотен, вывезенных нацистами. В свою очередь правительство обязуется выплатить Ван Страйвесанде и Ван Мегерену 1 миллион 650 тысяч гульденов за картину, которая тут же «уплывает» в коллекцию рейхсмаршала Геринга. Помешать заключению сделки Ван Мегерен был не в силах.
29 мая 1945 года художника, приехавшего в Амстердам, арестовывают, предъявив обвинение в коллаборационизме. За сотрудничество с гитлеровцами в те годы грозило суровое наказание вплоть до смертной казни.
Ван Мегерен категорически отрицал какое-либо свое участие в переговорах с немцами, ссылаясь на самовольство Ван Страйвесанде. В ответ обвинение предъявило копии платежных документов, которые свидетельствовали о получении художником денег. Таким образом, косвенные доказательства того, что Ван Мегерен причастен к продаже «Христа и грешницы», у следствия имелись.
Только тогда, 12 июля, отчаявшись найти иной выход, Ян Ван Мегерен решился на последний отчаянный шаг.
— Все эти картины, всех этих «Вермееров» — «Омовение ног», «Тайная вечеря», «Голова Христа», «Благословение Иакова» и даже «Христа в Эммаусе», написал я. Так что, получается, я обманул Геринга и спас для родины 200 полотен выдающихся мастеров. За что же меня судить? За любовь к Отечеству?
— Перестаньте лгать! — взвился следователь.
— Я говорю чистую правду, — сказал художник. — В подвале моей виллы во Франции хранятся этюды, наброски, там же находятся печь и приспособления для работы с лаком.