«Быть или не быть? Вот в чем вопрос…»
Двенадцать неплохих, гм, может быть, даже небесталанных строк. Последние слова залиты чем-то темным. Брату Гауку явно поторопились ответить на его проклятые вопросы.
Быть или не быть? Было над чем подумать. С этими Мечтателями всегда так! Кажется, что видишь этого вопрошателя насквозь: перед тобой обыкновенный мальчишка с накачанными мускулами, и тут он выдает почти гениальное стихотворение. Тебе же остается только голову ломать: кто же все-таки перед тобой, раз он смог написать такое?
Быть или не быть? Рэба или Румата? Слуга Господа, главный охранитель королевства или посланец Эсторской Империи? И третьего не дано? Гм, как бы все не досталось рыжим облазам, пока мы тут будем толкаться. И ведь как все сплелось в один узел, не распутать, только разрубить, и дон Рэба уже начинал догадываться чьим мечом это можно сделать. Интересно, как бы сам Румата ответил на этот вопрос. Министр усмехнулся. Эх, Мечтатели, на вопросы они мастера. С вопросами у них нет проблем! Вот только с ответами всегда туговато. Уж он-то знал этих защитников книгочеев. Стихи стихами, а практику Мечтателей он изучил хорошо. Много спеси, бездна презрения, лень под маской рефлексии, и всегда полное отсутствие координаторских талантов. А уж как они презирают простых, невыдуманных людей. Такие ноги нищему не омоют, разве что поговорят о любви к человечеству.
Быть или не быть? Неразрешимый вопрос даже для одного человека, а надо отвечать. Час настал, и над тобой уже нависло и дышит луком рыжее злодейство.
— Ваше преосвященство, да уж решайте скорей — руки чешутся взяться за дело.
Дон Рэба поднял рассеянный взгляд.
— Какое дело?
— Ну, ваше невозможное дельце, о котором вы говорили. В конце концов, что я должен исполнить?
Наконец первый министр поднял взгляд, затем аккуратно высморкался в платочек и сказал:
— Ах да. Меня тут должны зарезать на днях.
ГЛАВА 2
Теперь уже Рыжий расхаживал из угла в угол. Он размышлял, и, что немаловажно, размышлял вслух:
— Поднять руку на первого министра, боевого магистра Святого Ордена, столп веры, славу дворянства? Я просто ума не приложу, кто именно из ваших подданных способен исполнить столь неслыханное злодейство.
— Намекаете, что меня с удовольствием зарежет каждый?
— Что вы, что вы, ваше преосвященство. Только кто посмеет?
— Найдется добрый человек. — Остаток фразы дон Рэ-ба швырнул как кость: — Румата Эсторский сделает это.
Неизвестно чему хохотнув, рыжий черт поправил пустые ножны и спросил:
— Позволительно ли мне выразить свои сомнения?
Министр кивнул.
— Тогда я посмею возразить и, не указывая на другие многочисленные трудности, сделать это следующим образом: Румата Эсторский, как вы верно заметили, относится к так называемым «добрым людям», и он не способен на столь жуткое преступление.
— Способен. При этом он еще изведет изрядное количество простого люда. Что касается добрых людей, то все самые жуткие преступления этого мира совершаются вовсе не злодеями, а так называемыми добрыми людьми.
— Вам виднее, ваше преосвященство, но как быть с главным препятствием? Я вижу, вы меня отлично поняли: речь идет о самом Румате Эсторском. Странный человек. Странный. За все годы слежки он еще ни разу не замечен в душегубстве. Такой вот благородный дон. Оригинал. То ли обет дал, то ли по каким высоким соображениям, говорят, бывают и такие, но не убивает он, и все тут. А ведь встречал я таких чистюль, и неоднократно. Знаете где?
— Я слушаю.
— В монастырях. Там полно таких хилых графских сыночков с чернотой под глазами. Их папаши назлодействуют, изведут кучу народу, а сыновья потом не знают, как эту кровь отмолить.
— Здесь не все так просто. И к делу, к делу!
— Ах да, мы же о Румате. Но с ним все ясно: он не убивает… людей. В таком случае все зависит от самого дона Рэбы.
— Говори.
— Вот если бы означенный дон Рэба мог предстать в глазах благородного дона Руматы не совсем человеком.
Рэба внимательно посмотрел на Рыжего. Прохвост и глазом не моргнул.
— Это возможно.
— И как бы это богопротивно ни звучало, но заодно создать у благородного Руматы Эсторского впечатление, что дон Рэба связан с силами сатанинскими…