В конце концов Рэбе это надоело. Авторитет короны, покой государства требовал вмешательства. Дон Рэба поймал Весельчака, припомнив кошелек, лично перешиб ему ломиком пару-тройку ребер, посадил на цепь да подержал Весельчака на цепи в подземелье с полгодика. В дальнейшем, одарив мелким титулом и внушительных размеров поместьем, сделал личным помощником. Так окончательно умер Рика Весельчак — неутомимый обла-за, прохвост, шулер, разбойник и вор, и появился Рыжий — талантливый политик, толковый организатор и первейший помощник министра охраны короны. Его верная разбойная тень, без которой ну никак не обойтись приличному средневековому министру.
Дон Рэба отметил посторонний звук, упрямо пытающийся добраться до его сознания. Рыжий убрал кулак от лица — покашливание прекратилось. Нетрудно было догадаться: план готов.
— Итак, я слушаю. Только в самом общем виде.
Рыжий взял арбалет, прицелился куда-то в потолок, сделал вид, что стреляет, потом — пируэт и, когда первый министр уже приготовился взорваться, заговорил. Надо отдать Рике должное: задуманное он излагал четко, просто, ясно, так что через минуту вся интрига была как на ладони.
Ключ к интриге — брат руматовской пассии. Его надо сыскать, облагодетельствовать, может быть, повысить в чине и намекнуть, что Орден не одобряет распутного поведения своих слуг, а также их родственников. Мол, перспективы дальнейшей карьеры туманны, пока его сестра живет во грехе, пусть даже и с благородным доном. Дальнейшее просто: подпоив брата и его дружков, сообщить им об отъезде Руматы (мнимом); наверняка пьянчуги не вытерпят и попрутся выжигать благородный вертеп да вызволять сестричку из лап сановного сластолюбца и соблазнителя, а тут — второй ключ: нежданное явление Руматы и сразу же подлое убийство Миры, Киры, или как ее там, на глазах оного благородного дона, конечно, человека военного, тренированного, но и таковой не выдержит, ежели убийцы орудуют прямо на твоих глазах. А братец и Киру, кстати, вызовет под стрелы.
Рыжий излагал план и ненавязчиво, в такт, дирижировал арбалетом, а дон Рэба уже думал о другом. О том, как легко Рика нащупал самое уязвимое место Мечтателей, их вечную слабость — неумение, нежелание жить по законам времени, в котором они оказались. Ну кто благородному дону Румате мешал освятить в церкви свои отношения с этой рыжей? Брат ему бы руки тогда целовал. Хвастал бы по всем пивным. Куда уж! Плевать хотел благородный Мечтатель на требования времени, не указ они ему, вот и получи…
Рыжий нацелил арбалет в потолок и изобразил выстрел, этой пантомимой завершив изложение интриги. Аккуратно положил арбалет на стол — разве что не раскланялся.
Комбинация была настолько изящной, простой и ясной, что Рэба мысленно поаплодировал своему помощнику. Хват. Мастер. Здорово придумал. Особенно хороша идея представить дона Рэбу исчадием ада. Ведь человек дерзок, но слаб, и многие благородные гордецы с презрением думают о Господе до той поры, пока не столкнутся на узкой дорожке с Сатаной. Молодец Рыжий. Знатный импровизатор! И как ловко вплел арбалет в свое злодейское действо. Рэба хорошо знал эту способность Рики, но каждый раз не уставал этой способности удивляться: вот так, запросто, ухватить первый подвернувшийся под руку предмет, порой случайный, и, оттолкнувшись от него, выстроить целый план, вставить в него этот же предмет, в данном случае — арбалет, и в итоге умудриться сплести концы с концами — это дано не каждому.
— Я могу идти? — Рыжий с поклоном подвинул арбалет епископу. Тот отодвинулся.
— Нет. На тот случай, если план провалится, — Рэба махнул рукой на было открывшего рот помощника, — повторяю, если замечательный план наш в пример всем замечательным планам провалится, на этот случай потребуется отец Кабани. Сыскать мне его и доставить в Веселую Башню.
— Живого или мертвого?
— Зачем мне мертвый отец Кабани? Он что, лев? Скорее — осел, а кому нужны мертвые ослы? К тому же он много болтает. А при пьяных болтунах и у молчунов развязываются языки. Таких любят — наша забота эту слабость использовать.
Зачем епископу отец Кабани? Вопрос был буквально нарисован на физиономии Рики, но как раз это епископ и не собирался ему объяснять.
— Чуть не забыл, ваше преосвященство, там капитан охраны давно жаждет предстать. Тот, которого вы приготовили на место Цупика. Не терпится ему. Просить?