И еще.
Но это требовало уединения.
Конечно, не одна из первостепенных задач, просто чтобы привести в порядок голову. Потому что в глубине сознания как будто дрожал слабенький колебательный контур. Ей удалось поселить в нем сомнения.
«Меня подставили. Вы должны были знать это».
«Вы должны были знать» - било по самолюбию, вызывало внутренний протест.
Тот день, Вадим его прекрасно помнил. День рождения мачехи. Сейчас, возвращаясь к этому мысленно, Вадим уже не мог с уверенностью судить, что там произошло.
Именно поэтому Вадим хотел связаться с матерью и договориться о встрече.
Ему нужно было задать маме несколько вопросов. Потому что сейчас в памяти всплывали кое-какие события из прошлого. Тогда он не анализировал, теперь…
Нужно было раз и навсегда выяснить для себя, отбросить и успокоиться.
***
Как только он вышел из кабинета в приемную, взгляд мгновенно нашел секретарский стол. Девушка подскочила с места.
Стоило большого труда не смотреть на нее. Захаров обронил, не поворачивая головы:
- Меня не будет в течение двух часов. Возможно, дольше. Все, что записано в регламенте на это время перенести. Если в мое отсутствие возникнут неотложные вопросы, всех перенаправить к Любови Марковне.
И вышел из приемной.
Он так и не услышал, что она ему ответила.
Идиотское чувство, как будто теперь за ним тянулся горячий шлейф из недосказанности. Усилием воли он и это пресек. На ходу достал гаджет и набрал личную помощницу.
- Любовь Марковна, - проговорил, щурясь от непонятной досады. – Меня некоторое время не будет. Присмотрите за новенькой.
- Да, я поняла.
Ответ прозвучал не сразу. Секундная задержка, однако его царапнуло. Но в тот момент Захаров был сосредоточен на другом. Поэтому добавил:
- Возможно, меня не будет с обеда. Перенесите все на завтра.
И оборвал разговор.
***
Честно говоря, когда Алена увидела, что шеф выходит из своего кабинета, в первый момент от неожиданности сердце заколотилось в горле. Она еще нашла ошибку в том, что распечатывала, исправила, распечатала по новой. Теперь думала, что ее ожидает разнос, и переживала, как будет ему объяснять, почему не проверила.
Но Захаров даже не взглянул на нее.
Наверное, это было хорошо? А странное было чувство, опустошение какое-то. Она сложила заново распечатанные листы стопочкой, села за стол, пригладила обеими руками волосы…
Как раз в этот момент открылась дверь приемной, на пороге возникла Любовь Марковна. Острый, колючий взгляд, прищурилась. Алена начала:
- Вадим Тимурович вышел на обед.
А та оборвала ее:
- Я в курсе, - еще один острый взгляд. – Не сидите без дела и не опаздывайте с обеда, Новикова.
Ну, с обеда Алена не опоздала. Точнее, она вовсе не выходила на обед. Раз уж у нее образовалось свободное время, она хотела лучше вникнуть в то, чем ей предстоит заниматься. А то, что Захарова на месте не было, даже лучше.
Она даже немного успокоилась. В конце концов, не боги горшки обжигают, все когда-то начинали с чего-то. Надо просто работать, и все получится.
***
Захаров вернулся за час до окончания рабочего дня, когда Алена уже и не ожидала.
Сумрачный и злой.
Скользнул по ней обжигающе-холодным взглядом и прошел в кабинет. У самой двери остановился и бросил через плечо:
- Зайдите ко мне.
Зашел. Дверь закрылась плотно.
Алена так и осела в кресле, а приемную словно накрыло вакуумом, стазу сделалось звеняще тихо, и уплотнился воздух. Просто Захарова не было с обеда, и она почему-то уверилась, что на сегодня эмоциональные встряски закончились.
Противная неуверенность, вроде как без вины виновата. На руки свои взглянула, они опять тряслись. Сжала кулаки, сидела несколько секунд, стараясь подавить эту противную дрожь. Потом разом подхватила со стола свои распечатки и пошла в кабинет.
- Вадим Тимурович, позволите войти? – спросила, приоткрыв дверь.
Ну, звал же.
У него взгляд проскочил такой дикий, что Алена чуть не повернула обратно. Однако это впечатление так же быстро и смазалось, в следующий миг Захаров снова был непроницаемо холоден. Кивнул молча и показал жестом, чтобы она входила, а сам отвернулся к стеклянной стене, за которой был виден город.
Алена старалась на него не смотреть, пошла к столу, стараясь меньше шуметь. Ей почему-то показалось, что у него что-то неприятное произошло.
Как раз когда она взялась за спинку кресла, чтобы отодвинуть его и сесть за стол, он резко перевел на нее взгляд. Секунда зрительного контакта, когда было ощущение, что она смотрит в бездну. Потом он произнес: