Руслан перехватил ее за руку.
- Подожди! Я хочу помочь.
Это уже был предел.
- Помочь?! – Алена вскинула на него взгляд.
И вдруг она заметила, что в стороне стоял Вадим Захаров и смотрел на них. Мрачный и злой, лицо было просто каменное, а взгляд... Алена обмерла, ей чуть дурно не стало.
Но Вадим Захаров уже отвернулся и направился в офис.
Все так нелепо вышло, что хотелось плакать. Алена развернулась и быстро пошла за ним следом.
Сейчас Любовь Марковна просто извелась. С той самой минуты, как Новикова отпросилась у нее и покинула приемную, время пошло.
Понятное дело, что везде камеры, в приемной, в кабинете Захарова, в коридоре. Любовь Марковна прекрасно это знала и никогда не сделала бы ничего такого, что могло бы бросить на нее хоть малейшее подозрение. Но ей также прекрасно были известны привычки Захарова и его график.
Она могла с точностью до минуты предсказать, когда он вернется, если на выезде, или как будет реагировать на ту или иную ситуацию. Не зря же она была у него бессменной личной помощницей. Только она могла быть рядом с ним. Это ее место. Всяким прокладкам в виде личных секретарей она могла бы указать единственный путь – в топку.
И да, сейчас был реальный шанс избавиться от Новиковой. Но нет, упаси Боже, она не собиралась ничего делать сама. Любовь Марковна собиралась только создать предпосылки для этого.
Но ждать было неимоверно трудно, ее сжирало нетерпение.
Захаров должен был вот-вот прийти… Несколько раз заглядывала в приемную, потом просто дежурила в коридоре, но это было слишком палевно, а ей не хотелось привлекать лишнего внимания сотрудников. Ее и так уже заметили несколько офисных сплетников.
Потому Любовь Марковна с невозмутимым видом прошествовала в приемную.
И тут, можно сказать, ей повезло. Минуты не прошло, дверь отворилась, стремительно вошел Захаров. Она сразу же обернулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу от возбуждения. Подалась к нему:
- Вадим Тимурович…
И выверенным жестом показала на планшет. Однако сказать больше ничего не успела. Потому что почти сразу вслед за ним в приемную зашла запыхавшаяся и бледная Новикова.
Они вместе? Каких только мыслей не пронеслось в голове личной помощницы. Это была неожиданная засада, стратегию пришлось бы менять на ходу. Но она не успела додумать. Захаров резко бросил:
- Любовь Марковна, зайдите ко мне.
И не останавливаясь прошел в кабинет. То, что он зол, не заметить было невозможно.
- Да, конечно, - сразу же кивнула она и прошла следом.
Прикрыла дверь, наблюдая со спины за тем, как он рваным движением дернул воротник. Но когда он сел за свой рабочий стол, на лице уже не отражалось ни одной эмоции. Каменная маска, за которой клубился черный гнев.
И нет, похоже, она поспешила с выводами. Новикова была не с ним.
Тогда? Шанс был просто невероятный, но, зная его, личная помощница понимала, что сейчас нужно быть очень осторожной в словах. Чтобы не обратить его гнев на себя.
И нет, она начала не сразу. Наоборот, главную информацию следовало оставить на потом, готовить его к этому исподволь. Поэтому сначала о делах.
И только потом, убедившись, что он слушает ее и слушает внимательно, сказала, понизив голос:
- Вадим Тимурович, право, не знаю, стоит ли мне заострять на этом внимание, ведь это такая мелочь…
И пауза.
- Говорите, - теперь его пристальный взгляд был направлен на нее.
- Ну, я просто хотела сказать, что Новикова сегодня отпрашивалась у меня перед обедом. Но не назвала причину, а я не стала спрашивать. Я понимаю, она совсем молодая девушка, у нее может быть личная жизнь.
Вадим Захаров не изменился в лице, только едва заметно подался вперед, а кулаки стиснулись. В этот момент он казался страшным, а напряжение буквально зазвенело в воздухе. Но его низкий голос прозвучал ровно:
- Вы все правильно сделали, Любовь Марковна.
- Да? - она попыталась улыбнуться. – Это хорошо. А то я волновалась.
Он промолчал, а напряжение так и висело, тогда она наугад предложила:
- Вадим Тимурович, может быть, сварить вам кофе?
Долгую секунду он молчал, потом проговорил:
- Сварите.
- Сейчас.
Она тут же поднялась и направилась в маленькую комнатку варить ему кофе. Все вернулось на круги своя. Это был ее личный триумф.
То, что ощущал Вадим все это время – злость и разочарование. Дикое разочарование и злость на себя. Что слишком глубоко в этом увяз. Позволил себе увлечься.
Разум требовал это отсечь. Но оно, будь оно проклято, не отсекалось. Будто приросло намертво. От этой борьбы с собой он буквально каменел. Так лучше. Все должно выгореть сейчас, чтобы никогда больше не было соблазна поверить лживым…