Набрала мамину любимую выпечку, два ланчбокса салатов, еще по мелочи и хрустящий батон. Все это сгрузила на сидение рядом. А потом подъехала к дому. И здесь повезло. Козырное стояночное место недалеко от подъезда (и не под деревьями!) было свободно. Она быстренько припарковалась, потом вышла из машины и с пакетами направилась к подъезду.
Она шла, опустив голову, смотрела под ноги, потому что на тротуаре перед домом меняли плитку. Почти дошла, когда наперерез ей из темноты выступила тень. Алена резко вскинула голову и застыла.
Перед ней стоял хмурый Руслан.
В первый момент от неожиданности она вздрогнула, прижала к себе пакеты, невольно отступая на шаг. Сначала, прежде чем она осознала, был выплеск чувств. Сколько раз, когда он встречал ее вот так, ее затапливало счастьем. К сожалению, некоторые вещи въедаются в память, их так легко не сотрешь.
Потом ее стало заливать краской. На смену дурацкому замешательству пришли холод и досада, вперемешку с выгоревшей уже болью.
И нет, она не хотела смотреть ему в лицо. А он угловато дернул плечом и проговорил:
- Здравствуй.
- Виделись, - сказала Алена и хотела обойти его.
- Подожди.
И протянул руку, чтобы придержать, но она отстранилась.
- Извини, у меня нет времени.
Алена все-таки хотела пройти.
- Постой! – он повысил голос, потом добавил: - Пожалуйста.
***
Руслан приехал сюда раньше, и ждать пришлось достаточно долго. Может, и не очень. Но сейчас он был на нервах, ему казалось – вечность.
В конце концов, не выдержал этого сидения, вышел из машины и стал прохаживаться вдоль дома. А там разбито, сплошные выщербины, местами темно, он все-таки включил телефон, подсветить себе. Сразу посыпались сообщения о пропущенных, Руслан скривился как от оскомины и поставил на беззвучный.
И почти в это время увидел Алену.
Странное было чувство. Вроде не должно, но его здорово крыло сейчас.
Подойти к ней было непросто. А уж тем более увидеть вот так ее отчужденность и явное желание отбортовать его. Это было обидно, мать его, поневоле в голову лезло всякое. Хотелось тряхнуть ее и напомнить…
Но не за этим сюда ехал, он должен был выяснить. Он пересилил себя и все-таки начал, видя, что остановилась и смотрит исподлобья.
- Надо поговорить.
- Нам не о чем говорить, Руслан, - ответила она сухо.
Нет, врешь!
- Почему ты сказала, что тебя подставили? – спросил и вглядывался в ее лицо.
Алена некоторое время смотрела на него, потом обронила:
- Какое это сейчас имеет значение? У меня нет времени, давай закончим.
Хотела обойти его. А его прорвало, надоело, что она отмораживает его. Он имел право знать, если там действительно было что-то.
- Нет уж! – выбросил руку Руслан и удержал ее, сейчас его самого трясло. – Сказала «А», говори «Б»!
На долгую секунду они застыли, потом она устало произнесла:
- Спроси у своей матери или у Полины. А лучше у обоих.
- Не приплетай мою мать! – рявкнул он, надвигаясь на нее.
Но в груди почему-то противно дрогнуло. И в этот момент ожил и замерцал гаджет, что он сжимал в руке. Руслан инстинктивно глянул на экран, там высвечивался контакт Полины. Он выругался и сбросил вызов, но момент был упущен. Алена ушла в дом.
Руслан остался перед закрытой дверью.
Пролет полный, нахрен. Ощущение было, как будто надышался кислотой, и она сейчас хлюпала в легких. Дикая оскомина. Он развернулся и пошел к машине.
Не надо было приезжать! Он же знал, что ничего достойного доверия не услышит. Только зря потратил время.
Но в глубине сердца, как бабочка с оторванным крылышком, трепыхалось подленькое чувство: «А что если?..»
Что, если Алена не врет? Тогда…
Нет! – ревело все внутри. Затереть это, затоптать, уничтожить!
Но это не унималось, оно как сломанный контур, все время замыкало и запускало процесс по новой. От этого казалось, что сердце качает кровь в никуда. Ляяя, как ему было досадно и тошно. А главное, понятный и ясный мир вокруг него вдруг начинал переворачиваться. Еще работала привычная защита, но сквозь нее уже начало просачиваться понимание.
Что жизнь, возможно, поимела его.
И он утратил нечто бесконечно важное.
Он сидел в машине, глядя перед собой, кулаки непроизвольно сжимались. Принять это было страшно, потому что тогда не будет пути назад.