Алена застыла, прижав ко рту кулак, и зажмурилась. Если дышать медленно и размеренно, то…
Как раз в этот момент открылась дверь, и заглянула Любовь Марковна.
- Вадим Тимурович у себя?
Пришлось открыть глаза.
- Да, - Алена кивнула. – У себя.
- Что с вами, Новикова? – личная помощница прищурилась. – Вам плохо?
- Нет, все в порядке, - Алена наконец взяла себя в руки и спокойно улыбнулась. – Просто немного устали глаза.
- Ммм, - протянула та. – Что ж, берегите зрение. Может быть, вам вообще работу сменить, если такие сложности?
- Спасибо за заботу, Любовь Марковна, - проговорила она. – Я справляюсь.
- Угу. Так вы говорите, давно вернулся Вадим Тимурович?
Откровенно хотелось послать эту тетку, именно это и помогло окончательно собраться.
- Нет, - сказала Алена ровно. – Вадим Тимурович вернулся недавно. Сейчас он у себя.
А та смерила ее странным взглядом, прошествовала к кабинету и скрылась за дверью. Алена сжала лоб ладонью и выдохнула. Потом глянула на часы – еще минута, и рабочий день будет закончен.
За минуту она быстро все убрала, запаролила и выключила. И ушла.
***
Вадим сейчас сидел в кабинете и терзался. Потому что вслед за хмельным безумием приходит отрезвление. Он не сдержался. Что теперь? Будет шарахаться от него, замкнется?
Внезапно открылась дверь, Вадим вскинул голову…
- Добрый вечер, Вадим Тимурович, - в кабинет вошла Любовь Марковна.
Он испытал разочарование, но никак не выдал этого внешне, просто знаком показал личной помощнице сесть. А сам потер лоб, думая о том, как там Алена.
Любовь Марковна что-то говорила. Вроде бы по делу, но несущественное. Ее монотонный голос, словно вода, капающая в таз. Раздражал. Удивительно, как он раньше не замечал, насколько эта женщина бывает душная. А ему хотелось воздуха.
- Довольно, - сказал он, прерывая ее. – Не нужно повторять дважды. Я уже понял.
Личная помощница осеклась и уставилась на него странно. Однако это была мгновенная реакция. В следующую секунду она уже улыбнулась и проговорила:
- Да, да, конечно. Тогда я пойду и займусь этим?
- Идите, - кивнул он, испытывая облегчение.
Поднялся вслед за ней и пошел к двери, он просто не хотел здесь больше находиться.
В приемной Алены уже не было, секретарский стол убран, компьютер выключен.
- Что это такое? – прошипела шедшая первой личная помощница. – Возмутительно. Руководитель еще на месте, а секретарь позволяет себе уйти!
А его достало.
- Любовь Марковна, - проговорил Вадим сухо. – Новикову отпустил я. У вас какие-то претензии.
- Нет, что вы, – сразу сменила тон личная помощница.
- Вот и отлично, - обронил он, оборачиваясь, чтобы запереть кабинет. – А сейчас, с вашего позволения. Я тоже намерен уйти.
После этого прошел мимо нее и бросил на ходу:
- Вы идете?
Женщина молча уставилась на него, а потом пулей вылетела из приемной.
***
Вздохнуть свободно Вадим смог, только оказавшись за пределами офиса. На работе все равно сейчас не было ничего срочного, а освободившееся время можно было потратить с большей пользой. Сейчас он собирался найти кое-кого и получить нужные ему сведения.
***
Ох, как Алена торопилась домой. И все время, пока ехала, не могла осмыслить. Она действительно целовалась со старшим братом ее бывшего жениха? Это же Вадим Захаров, он…
Потом решила, что подумает об этом завтра.
Наконец добралась, припарковала машину, заперла и побежала домой.
Перед ее подъездом опять был Руслан Захаров.
Хорошо еще, он стоял спиной.
Аж сердце екнуло. Алена чуть не повернула назад, лишь бы только с ним не встречаться, потом пересилила себя, подошла. А он, услышав шаги, вскинул голову и обернулся.
Что говорить? «Здравствуй?». Но так они виделись уже сегодня.
Алена тихо спросила:
- Зачем ты здесь?
Руслан неловко приблизился, засунув руки в карманы. Нехарактерно для того самоуверенного мажора, каким он всегда был.
- Я… - он запустил пятерню в волосы и провел со лба к затылку, наконец выдавил: - Я хотел извиниться перед твоей мамой.
Повисла тяжелая пауза.
Хотелось отвернуться и сказать, что в этом нет никакой необходимости. И что он со своими извинениями опоздал на жизнь. Это не вернет ее маме мужа, а ей отца. Но сейчас в его глазах была вина. Какой-то надрыв, заставлявший его болезненно кривиться.
Алене вдруг вспомнилось, каким избалованным мальчишкой Руслан был. Его капризы, эпатажные выходки, даже то, что назло родителям объявил ее своей невестой. Иногда ей казалось, что он не наигрался в игрушки, но она была так влюблена в него, что не замечала недостатков. Тем больнее оказалось, когда открылись глаза.