Конечно, Тимур Захаров слегка обалдел, когда Ангелина вдруг влетела к нему в кабинет и бухнулась в ноги.
- Тимур Олегович, я так виновата, так виновата… - и дрожит, глаза на мокром месте.
Он в последнее время замечал, что его секретарша малость не в себе. Но у него и самого случилась такая, бл***, «информация к размышлению», что было просто не до Ангелининых бабских заскоков.
Потому что не каждый день седеющий уже мужик, всю жизнь считавший себя серьезным бизнесменом, вдруг осознает, что его держат за лоха. А сейчас открылись глаза, и он как Теоден Роханский, внезапно очнулся от сна. И обнаружил, что его просто доят.
Хреново все разом стало, как только понял, что его бизнес вот-вот накроется медным тазом. И никакие активы «Сигмы» тут не помогут. Нужно было резко рвать со всем, но не мог решить, с какого конца подобраться.
Сейчас, увидев, что его старая боевая секретарша в истерике, он прежде всего рявкнул:
- Дверь закрыла!
Ангелина часто-часто закивала, потом, глотая слезы, подскочила и побежала дверь закрывать, а после к нему. Стоит трясется, губы дрожат.
Он показал пальцем на пол между своих ног.
- На колени! – прорычал. – И работай.
Уж так она старалась, подвывая и всхлипывая, столько вдохновения гребаного, как никогда. Потом, когда закончил, а она застыла, глядя на него заплаканными глазами, проговорил:
- А теперь рассказывай.
А сам слушал. И чем больше слушал, тем больше зверел от злости, но то было хорошая, продуктивная злость, правильная. Зараз мозги прочистились. Решение само пришло, и плевать ему было, если кому-то что-то не понравится.
Ангелина еще говорила, вытирая потекший от слез нос тыльной стороной ладони, а он ощерился снисходительной улыбкой.
- Не трясись, - бросил ей.
Потянулся, достал из ящика влажные салфетки.
- На вот, утрись.
И пока она сморкалась и терла расползшуюся тушь под глазами, уселся ровнее и сказал:
- Молодец, что сказала.
- Так вы меня… не... - и примолкла, с надеждой на него уставившись.
Хороший это был вид, приятно для самолюбия любого мужика, когда на него смотрят вот так. Он выдал с ухмылкой:
- Драть тебя буду как сидорову козу по три раза на дню, поняла?
А она радостно закивала:
- Да, Тимур Олегович! Я вам - всегда!..
- Все, довольно, - Тимур Захаров махнул рукой. - Теперь встала и привела себя в порядок. Потом отправишь другу Димке то, что я тебе скажу. Иди.
Дождался, когда секретарша выйдет, некоторое время смотрел в сторону, а по губам змеилась едкая усмешка. Удачно все сложилось. Как нельзя лучше!
Потом взял со стола гаджет и набрал жену.
Пока ждал, постукивал пальцами по столу. Он уже имел счастье сегодня с утра общаться с Викой, но сейчас, в свете того, что всплыло, их разговор приобретал особый смысл.
Гудки все шли и шли, но вот Вика ответила:
- Да, что еще? – скрытое раздражение в голосе.
А он нехорошо усмехнулся.
- Что ж ты так, не рада мне, Вика?
- Я… не говори глупости. Зачем ты звонишь?
- Да вот хочу спросить. Ты подарок для Галины приготовила?
- Подарок для твоей бывшей? Почему я?
- Потому что ты моя жена, Вика.
- Ты мог бы и сам.
- У меня много дел в последнее время вылезло.
Стоило упомянуть про дела, как Вика тут же начала:
- И вообще, ты думаешь, как будешь долг возвращать Солнцеву?
Он слушал, слушал, потом сказал:
- Что ж ты так за Диму Солнцева переживаешь?
- Я не переживаю. Просто он твой друг.
- А я думал, что он больше твой друг, чем мой, - Проговорил Тимур Захаров.
Молчание на том конце связи было таким громким, что закладывало уши. Наконец Вика с деланной небрежностью произнесла:
- Я не понимаю, о чем ты.
Хотелось рявкнуть: «Все ты понимаешь!», а потом взять за горло и хорошенько тряхнуть. Но он только дробно рассмеялся и сказал:
- Подарок присмотри на юбилей Галины. Если сама не знаешь, что купить, посоветуйся с Димой.
И не слушая, что она начала нести в ответ, оборвал вызов.
Потом сидел в кресле и доходил от злости, скаля зубы. Ему нужна была минута расслабления «на подумать».
Ведь вроде же не дурак, а как столько лет можно было не замечать, что у Вики слишком близкие отношения с другом Димкой. Сейчас Тимура Захарова даже не беспокоило, что его, скорее всего, рогатили. Сам не ангел, да и Вика давно уже ему обрыдла. Тут было другое, он это просто нутром чуял.
Бабки. И вот это волновало его гораздо больше.
Минута, что он выделил себя на подумать, закончилась.