— Ты думаешь, я толстый? — спрашивает он мягким голосом, беря мою руку и проводя ею по своей форме. Даже через ткань я чувствую его крепкие мышцы пресса. — Может, мне стоит продлить ежедневные двухчасовые тренировки нашей армии?
Я смотрю на него с недоверием и качаю головой.
— Ты не должен, — умоляю я. Если станет известно, что я была причиной продления жестоких тренировок, я не сомневаюсь, что заслужу бесконечный гнев его солдат. Это сорвет мои планы по завоеванию их расположения, даже не дав мне возможности подойти к кому-либо из них.
Феликс снова смеется и зарывается рукой в мои волосы, его глаза блестят.
— Я просто шучу, императрица, — говорит он мягким голосом. — Конечно, я знаком со свиньями.
Я отрываю руку от него и отворачиваюсь, ошеломленная. Я не думала, что Император Теней способен шутить и смеяться так, как он это делает. Чем больше я нахожусь рядом с ним, тем больше рушится мое представление о том, кем я его считала, и то же самое можно сказать и обо мне. Он пробуждает во мне то, о чем я и не подозревала — смелость и подлинность. Я не помню, когда в последний раз я чувствовала себя комфортно, высказывая свои мысли, не боясь мести, но почему-то я уверена, что он не причинит мне вреда. Это инстинктивное чувство, затаившееся глубоко в моей груди, и я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Это безоговорочное доверие, и я уверена, что оно неуместно.
Феликс кладет руки на мой плащ, и тот мгновенно превращается в гораздо более простой, что заставляет меня заинтересоваться, куда мы направляемся.
Глава 17
Феликс
Я трансформирую плащ из гардероба в простенький, и через мгновение он появляется на моих плечах. Арабелла уставилась на него, но она смотрит не на ткань, а на воздух вокруг него. Я уже давно подозревал это, но теперь я уверен, что она способна видеть энергетический след, который оставляют после себя алхимия и магия. Не раз я видел, как она смотрит на воздух сразу после того, как я что-то превращаю, и она делает то же самое, когда Элейн произносит заклинание, но у меня есть ощущение, что она не осознает, что это редкая способность. Иногда трудно вспомнить, что она выросла в стране, которая наказывает то, чего не понимает, в ущерб себе.
— Мы пойдем в город, замаскировавшись под обычную пару, — объясняю я, напоминая себе, что мне нужно терпение. Это не моя сильная сторона, но с Арабеллой я должен его иметь. Мой народ нуждается в ней, и я не могу заставить ее помочь им. Я надеялся, что она способна убить меня, что пророчество касалось ее владения оружием, но, поскольку это, похоже, не так, ответ, должно быть, кроется в ее силах.
Я предлагаю ей свою руку, и она колеблется, прежде чем взять ее.
— В нормальных условиях можно было бы дойти до ближайшего города пешком, — говорю я ей. — Но для этого слишком холодно, поэтому нас ждет карета.
Она кивает, ее глаза блестят, как будто она впитывает каждую деталь информации, которую я ей даю. Мою жену очень легко понять, и она даже не осознает этого.
— Попытка идти пешком означала бы верную смерть, — предупреждаю я. — Слишком холодно, и хотя дворец относительно безопасен, за его пределами нас поджидают магические опасности, благодаря проклятию.
Ее выражение лица немного меняется, и я сдерживаю улыбку, ведя ее по лестнице, остро ощущая ее близость. Я не помню, когда в последний раз женщина держала меня за руку так, как она сейчас. Я спал с женщинами, но никогда не было настоящей близости. Это ново для меня, и я удивлен, обнаружив, что не презираю ее прикосновения.
Она идет рядом со мной, когда мы выходим из дворца через заднюю дверь для слуг, и я задаюсь вопросом, что она видит, глядя на мое королевство. Для некоторых снег прекрасен, но другие видят в нем проклятие. Я знаю, что должен поговорить с ней, пока мы идем к карете, но не могу придумать, что сказать. Каждый раз, когда я говорю, я как будто отталкиваю ее еще дальше. Я всегда добивался своего с помощью грубой силы, но, возможно, в случае с Арабеллой это было неверным решением. Возможно, мне следовало последовать совету Элейн и ухаживать за ней. Если бы было время и парень, с которым она сбежала, не был проблемой, я бы, возможно, подумал об этом, как бы чуждо мне ни было это понятие.
— Осторожно, — предупреждаю я ее, когда розовые кусты скользят по снегу, выставляя свои шипы, жаждущие крови. Один из кустов приближается к нам, несомненно надеясь обвиться вокруг наших ног, чтобы пролить нашу кровь, и я стискиваю зубы, преобразуя воздух вокруг нас, чтобы отпугнуть его.