— It's beginning to look a lot like Christmas! — мистер Ривз фальшиво запел, катя к нам чемодан. — Everywhere I go-о-о!
Сотрудники снова вернулись к работе. Маршалл углубился в чтение папки.
— Ну же, мистер и миссис будущие Сейнт! — воскликнул он. — Подпевайте!
— Ни за что, — сказали мы хором.
— Ну что ж! — он рассмеялся. — Ладно, убьем веселье еще в начале поездки. А я вот не могу нарадоваться этому времени года — и тому, что еду домой к семье.
— Тогда почему вы не едете к своей? — снова хором спросили мы, и он моргнул.
— Простите их, — Маршалл шагнул вперед. — Они не привыкли ездить домой на праздники.
— А, понимаю, — кивнул мистер Ривз. — Так к какой именно семье мы направляемся?
— К семье Дженны, — ответил Николас. — У них для нас подготовлены два гостевых люкса.
— А как же ваша семья, мистер Сейнт? — мистер Ривз нахмурился. — Я знаю, что ваш отец умер, но мать…
— Ничего особенного, — отрезал Николас. — Только семья Дженны. Вся неделя. И все.
— Хотя бы ваша мать знает, что вы помолвлены?
Сомневаюсь…
— Она будет на свадьбе, — только и сказал он. Этого мистеру Ривзу хватило: он кивнул и снова принялся напевать рождественские песни.
Сотрудник подошел к нему с кружкой горячего какао и проводил к самолету.
— Когда мы приземлимся, нас будет ждать машина, — сказал мне Николас. — И еще одна запасная. На случай, если тебе понадобится сбежать от него, пока мы там.
— А когда мне понадобится сбежать от тебя?
— Ты хотела сказать «если вдруг»?
— Я почти уверена, что сказала «когда».
— Ладно, детишки, — Маршалл улыбнулся нам. — Давайте будем паиньками, хорошо? Подумайте о деньгах, потому что сейчас важно только это. Просто убедительно притворяйтесь и мы все получим замечательные бонусы. Много денег. Деньги, деньги, деньги.
— Мы тебя с первого раза услышали, — сказали мы одновременно и разошлись в разные стороны, направляясь к самолету.
— Счастливых праздников и вам, мистер и миссис Сейнт! Люблю вас! — крикнул он вслед. — С нетерпением жду, что во время вашей поездки услышу только хорошие новости!
11
Николас
Мой самолет коснулся земли Вашингтона ровно в три часа — шины зашипели по заснеженной взлетной полосе.
Мистер Ривз захлопал в ладоши, будто это было представление.
— Вы не против, если я выйду первым, чтобы сделать пару снимков вашего самолета на снегу? — спросил он.
— Я буду только рад, если вы выйдете первым, — я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. — Прошу, не стесняйтесь.
Он направился вперед, ожидая, пока пилот откроет дверь.
Дженна выглядела так же раздраженно, как и я: губы сжаты, она покачала головой.
Я как раз расстегивал ремень безопасности, когда зазвонил телефон — видеозвонок.
Мама.
Худшего момента и придумать нельзя…
— Привет, мама, — ответил я. — Я собирался перезвонить тебе пару дней назад, но…
— Давай проясним один момент, — перебила она меня, глядя так, что взглядом можно было убить. — Значит, к семье своей невесты на праздники ты поехать можешь, а к собственной — нет?
— Откуда ты об этом узнала?
— Не могу поверить, что у тебя есть целая невеста — которая, между прочим, живет в Вашингтоне, — а ты собирался обойтись без визита к любимой матери и семье. Даже без «здравствуй».
— Это не личное, — сказал я. — У этого есть причина. И я не хочу в нее углубляться.
— Ну что ж, спасибо, что хотя бы не стал отрицать, — ее лицо покраснело. — Большое тебе спасибо.
— Кто тебе об этом сказал?
— Твоя помощница, — ответила она. — Та самая женщина, на которой ты собираешься жениться…
— Ясно. — Я бросил на Дженну тяжелый взгляд. — Я уволю ее сразу же, как вернусь.
— Ты не можешь выделить для нас хотя бы пару часов? — тихо спросила она. Гнев в ее голосе сменился чем-то другим — более тихим и куда более тяжелым.
— Я посмотрю, что можно сделать, — сдерживая вздох, ответил я. — Я перезвоню тебе в течение часа.
— Пожалуйста.
Я завершил звонок, все еще глядя на Дженну.
— Всего лишь несколько дней притворства, — усмехнулась она, передразнивая мои же слова, сказанные на днях. — Неужели это так сложно?
12
Дженна
Ранчо моих родителей стояло в стороне от дороги: длинная веранда с обходом по периметру тянулась вдоль всего фасада, а за домом вглубь уходили акры земли, припорошенной снегом.
— Ты же говорил, что твои родители живут в каком-то захолустье, в доме-«ружье», — сказал Николас.