Проходя по коридору, украшенному елками, я взяла чашку орехового кофе и вышла на крыльцо.
К моему удивлению, там было совершенно пусто.
Выдохнув, я плюхнулась в кресло-качалку и уставилась на заснеженные просторы перед домом.
Как же мне не хватает тех времен, когда мы с мамой вот так сидели вместе…
Я как раз представляла ее улыбку, когда сбоку от дома раздался хруст шагов.
— Кто там? — окликнула я. — Кто это?
— Не волнуйся, — раздался знакомый голос. — Это всего лишь я.
На крыльцо вышел Брэндон — мой самый долгий парень. Ну, бывший парень. Он теперь одевался почти как мой отец: темно-синее пальто, забродники. Очень далеко от его прежних хаки и поло времен журналистской карьеры.
— По слухам до меня дошло, что ты в городе, и я не мог не прийти посмотреть своими глазами. — Он улыбнулся. — Ты еще красивее, чем я помнил.
— Спасибо.
— Ты, э-э… — Он замялся. — Ты вернулась, чтобы выполнить тот уговор, о котором мы никогда не говорим?
— Вообще-то я приехала, потому что…
— Моя мама сказала, что мы можем заехать уже сейчас. — Николас вышел на крыльцо, продевая руки в рукава своего сшитого на заказ черного пальто. — Я сказал ей, что мы выезжаем.
Он посмотрел на Брэндона, потом на меня.
— Я чему-то мешаю?
— Нет. — Я встала и поправила шарф. — Николас, это Брэндон. Брэндон, это Николас. Он мой парень.
— Жених.
— Николас… — предупредила я. — Помни, что говорила тетя Мэй…
Он своих слов не забрал.
— Я не знал, что ты с кем-то встречаешься, — Брэндон изобразил улыбку. — Приятно познакомиться, Николас. Я Брэндон.
— Брэндон Форест?
— Да. — Он кивнул. — Ты ведь Николас Сейнт? Шучу…
— Именно.
— Что? — У Брэндона расширились глаза. — Дженна, ты серьезно? Тот самый придурок, на которого ты мне жаловалась?
— Вполне возможно, — улыбнулся Николас. — Но люди меняются.
— Сомневаюсь, что настолько…
— А кто этот очаровательный джентльмен? — как всегда вовремя появился мистер Ривз. — Мы, кажется, еще не знакомы.
— Что ж, в ближайшие пару дней вы будете видеть меня куда чаще, — Брэндон бросил на меня злой взгляд. — Гарантирую…
13
Николас
Я все еще кипел от злости после того, как увидел Дженну с ее бывшим, и она, должно быть, чувствовала, как от меня волнами идет раздражение, потому что за многие мили не сказала ни слова.
Ты больше не его. Ты — моя…
— Не могу дождаться, когда мы доберемся до дома твоей мамы, — наконец заговорила Дженна, когда мы были уже на полпути. — Надеюсь, она на праздники будет хоть немного нормальнее и не такая оторванная от реальности, как ты.
— Не могу поверить, что ты считаешь меня оторванным от реальности, дорогая.
— О. «Дорогая». — Она швырнула это слово обратно в меня. — Ты сейчас серьезно?
— Я вообще-то тоже думаю, что ты немного оторван от реальности, — подал голос с заднего сиденья мистер Ривз. — Ну, знаешь, у твоего водителя есть свой водитель, и ты дал сто долларов чаевых парню, который заправлял бензин. Это, знаешь ли, слегка не по-людски.
— Большое спасибо, мистер Ривз.
— Всегда пожалуйста. Я же для этого здесь, верно?
Я сдержал очередное, уже не знаю какое по счету, закатывание глаз. Этот человек совершенно не умел чувствовать атмосферу.
— Итак, будущая миссис Сейнт, — продолжил он. — Пока он за рулем, не могли бы вы рассказать мне пять ваших любимых вещей в вашем муже? То, что я никак не смогу выудить из его интервью или глянца?
— Он и так половину всего в интервью выдумывает, — сказала она. — Это просто красиво упаковано для его образа.
Я бросил на нее взгляд и получил такой же в ответ.
— Это правда, мистер Сейнт?
— Вообще-то сейчас вы должны задавать вопросы моей жене. — Я перестроился в другой ряд. — Если будут неточности, я их исправлю.
— Справедливо. — Он прочистил горло. — Итак, миссис Сейнт. Пять вещей, которые вы в нем любите?
— Он знает всех своих сотрудников по имени, — сказала она. — И мне кажется трогательным, что он всегда здоровается с каждым по имени, когда встречает их в коридоре.
— Это засчитывается только как один пункт…
— Два, — тут же сказала она. — Он клянется, что его любимое блюдо — феттучини альфредо, потому что это любимое блюдо его шеф-повара, но на самом деле это не так. На самом деле он обожает самый обычный чизбургер, просто не признается, чтобы не обидеть шефа.