Я посмотрел на нее, ошарашенный тем, что она знает. Что она заметила…
— Третье: он делает вид, будто не помнит мой день рождения, но в рабочих графиках он всегда отмечен как отпуск, и он следит, чтобы в эти выходные вся моя команда тоже была свободна.
Я не делаю этого ни для кого из сотрудников. Только для тебя…
— Четвертое… — Она на секунду замялась, когда мы подъехали к светофору, и ее взгляд скользнул ко мне. — Мне нравится, как он иногда решает проблемы, которые меня беспокоят, даже не упоминая, что за этим точно стоял он.
— И пятое?
— У него пунктик на украшении нашего офиса к праздникам, — сказала она. — Это… приятно.
— Это все знают, миссис Сейнт. Туристы и посторонние постоянно заходят в вестибюль фотографироваться.
— Про Рождество знают все, — сказала она. — А мой кабинет он украшает к каждому празднику. Потому что знает, что так делала моя мама, пока была жива, так что…
— Понимаю. — Он кивнул. — Что ж. Это очень красиво. На этом пока все.
Спасибо…
Тридцать минут спустя
Я свернул на длинную подъездную дорожку к дому матери и поразился: ни единого праздничного украшения.
Впрочем, этим обычно занимался отец, выкладываясь по полной, а дизайнер, которого она нанимала раньше, так и не смог приблизиться к тому, как делал он.
Открыв дверь со стороны Дженны, я помог ей выйти и положил ладонь ей на поясницу. Мы поднялись по ступеням патио, мистер Ривз шел следом. Я выдохнул и нажал на звонок.
— Кто, черт возьми, там? — рявкнул низкий голос.
— У нас кто-то у двери! — отозвался другой.
Она что, продала дом и съехала, ничего мне не сказав?
Я уже потянулся к телефону, но дверь распахнулась, и она появилась… в одном лифчике и таких коротких шортах, что их легко можно было принять за трусы.
Господи…
— Мы можем подождать, пока ты полностью оденешься, если застали тебя сразу после душа.
— Ты правда думаешь, что из душа я выхожу в таком виде? — рассмеялась она, притягивая меня в объятия. — Это моя одежда свободы.
— Тогда мы подождем, пока ты наденешь тюремную версию, — я обнял ее в ответ и отстранился.
— А это у нас кто? — Она посмотрела на Дженну. — Сынок, да она красавица!
— Это Дженна, моя невеста.
— Я знаю Дженну. — Она задумчиво коснулась губ. — Я все время разговариваю с Дженной от твоего имени. Это та самая Дженна? Твоя ассистентка?
— Та самая, — улыбнулась Дженна и протянула руку. — Очень приятно наконец познакомиться, миссис Сейнт.
— Вживую, ты хочешь сказать. — Она пожала ей руку и подмигнула. — Я с тобой разговариваю чаще, чем с собственным сыном. Ты же знаешь.
— Я тоже хотел бы представиться, — вклинился мистер Ривз, ловко протиснувшись между нами и протянув руку. — Я здесь третьим колесом. Из фирмы.
— По наследству, — моментально считала его мать. — Верно?
— Да, мэм.
— Ну, идеальными быть необязательно всем, — она пожала ему руку и пригласила нас внутрь. — И не пугайтесь, я сейчас в процессе ремонта.
Что, мать его, вообще…
Я застыл, глядя на то безумие, что открылось передо мной.
Ни мебели. Ни единого прибора. Ни ковров, ни портретов на стенах.
Только песок. Повсюду. От комнаты к комнате.
— Пожалуйста, снимите обувь, — сказала она. — Я не хочу пачкать пространство.
— Ты все еще ходишь к тому психиатру, которого я тебе нанял? — спросил я. — Он вообще в курсе этого дерьма?
— Смотрите, кто вернулся! — Она унеслась, так и не ответив, и буквально прыгнула в объятия мужчины с волосатой грудью, как у гризли.
Его шорты еще короче, чем у нее…
— Вау, Николас Сейнт, — он помахал мне рукой. — Настоящий мультимиллионер, во плоти. Впечатляет.
— Еще бы, — в комнату вошел другой — с гладкой, блестящей грудью, будто у манекена, — и поцеловал ее в губы. — Мы давно хотели с тобой познакомиться.
Что. Это. Вообще. Такое?
Я встал у двери, прикидывая, не стоит ли нам с Дженной рвануть отсюда, оставив мистера Ривза на произвол судьбы. Он улыбался слишком уж довольно.
— Ну? — мама спрыгнула с «медведя» и откуда-то вытащила поднос с едой. — Присоединитесь к нашему праздничному веселью?
— Конечно, — кивнула Дженна и пошла к столу, за ней мистер Ривз.
Я сдержал вздох и снял обувь.
Присоединившись к ним у еды — нескольких пирогов, запеканок и какого-то мяса, к которому я точно не собирался прикасаться, — я позволил одному из парней подать мне полотенце, чтобы сесть.
Я достал телефон, чтобы проверить почту, но они вдруг хором застонали: