— Теперь я все понял. — Он шагнул прямо передо мной. — Ну и как там жизнь в большом городе?
— Потрясающе. — Я улыбнулась. — Работа без остановки, но жаловаться грех.
— Тогда давай без ерунды. Ты правда с тем парнем из дома? — Он понизил голос. — С Николасом Сейнтом… твоим боссом?
— Да. — Я сделала глоток и кивнула, краем глаза прикидывая, не маячит ли где-нибудь мистер Ривз, готовый выскочить с блокнотом.
— Он хорошо к тебе относится?
— Да.
— Так же, как я раньше?
— Я… — Я наклонила голову. — Мы расстались много лет назад, Брэндон.
— Но ведь не на плохой ноте. — Он пристально смотрел на меня. — Просто разные работы и мечты.
— Мы все равно расстались.
— Ответь на вопрос.
— Я уже забыла, какой именно.
— Твой босс-и-парень относится к тебе так же хорошо, как я?
— Да. Даже лучше.
— И в чем это выражается?
— Не твое дело. — Я повернулась, собираясь вернуться в дом, но он схватил меня за локоть — сжал так крепко, что кожу будто укололо, — и развернул обратно.
— Позволь не согласиться. — Он понизил голос. — У нас был праздничный договор о помолвке, и мы обсуждали это четыре месяца назад, помнишь?
Он не стал ждать моего ответа.
— Если ни один из нас не будет женат к тридцати, мы женимся, — сказал он. — Еще несколько месяцев назад ты была свободна, а сегодня я слышал, как тетя Мэй говорила о твоей помолвке…
В животе скрутилось узлом.
— Брэндон…
— Ты сама говорила мне в прошлый раз, что ненавидишь этого типа, — продолжил он, — и каждый раз до этого единственное, что ты о нем говорила, — какой он ужасный босс.
— Он и правда ужасный босс.
— Но при этом достаточно хорош, чтобы ты захотела провести с ним всю жизнь? — Он фыркнул. — Да ладно, Дженна. Скажи, в чем игра. Это же для него игра, да?
— Нет. — Я поставила стакан. — Все вышло неожиданно. Я в него влюбилась, и на этом все.
— То есть это никак не связано с тем, что он получает наследство по пункту о консумации?
Откуда ты вообще это знаешь? Я сглотнула.
— Нет.
— Скажи это чуть убедительнее, и я подумаю, не отстать ли.
— Это не твое дело.
— Мое, если из-за него я больше не могу быть с тобой. — Его взгляд стал ледяным. — Ты же знаешь, я когда-то был чертовски хорошим журналистом, Дженна. Тебе следовало понимать, что со мной такие фокусы не проходят…
— Никто не пытается тебя обмануть, Брэндон. Твое мнение не имеет значения. — Я оттолкнула его и вернулась в дом.
В гостиной мои самые младшие кузены использовали Николаса как лестницу, чтобы дотянуться до тайного эльфа, спрятавшегося на потолочном вентиляторе.
— Николас? — прошептала я. — Николас?
— Подожди секунду, — сказал он, дожидаясь, пока последний малыш слезет у него со спины. — Что случилось?
— Нам нужно поговорить наедине, — сказала я. — Срочно.
— Время для «Факт или вымысел», народ! — объявила мачеха. — Рождественский выпуск!
— Мы с Николасом сейчас вернемся и сыграем, — сказала я. — Оставьте нам раунд.
— Еще чего. — Она фыркнула. — Садись попой за обеденный стол и играй первый раунд вместе со всеми.
Николас улыбнулся, сжал мою руку и потянул за собой к столу.
— О чем мы хотели поговорить? — прошептал он, когда остальные расселись.
— Это насчет…
— Кузина Дженна и ее парень жульничают! — завизжала Элизабет, моя семилетняя кузина, мимо которой ничего никогда не проходило. — Им нельзя разговаривать!
— Именно. — Мачеха улыбнулась, выкладывая карточки. — Ты же знаешь правила, Дженна.
— Еще как. — Брэндон сел прямо напротив меня, ухмыляясь. — Без жульничества.
Отлично. Просто прикончите меня уже…
— Кто-нибудь хочет объяснить правила нашему новому другу Николасу? — спросил папа.
— Да. — Я выпрямилась. — Я могу объяснить ему это на улице, буквально минутку.
— Думаю, мне тоже не помешает напоминание, как в это играют, — сказал Брэндон. — Объясни нам обоим.
Я закатила глаза, но прежде чем успела открыть рот, Элизабет решила взять роль миротворца на себя.
— Мы по очереди говорим про друг друга факт или вымысел, а отвечать нужно очень быстро.
— Ага! — Мачеха чмокнула ее в мизинец. — Так, подождите все. Поболтайте пока, а я схожу за пластырем. Элизабет, ты следишь, чтобы никто не жульничал.
Элизабет кивнула, обводя взглядом стол.
Все засмеялись.
Все, кроме меня.
Я по-прежнему была как на иголках.
— Итак, вопрос, Николас. Я могу тебя так называть, да?
— Только на праздники.