— Я могла бы поклясться, что список «хороших» основан на результатах работы. — Я скрестила руки на груди.
— Так и есть.
— Тогда я должна была получить бонус первой.
— Вот как?
— Да. — Я сверкнула на него взглядом. — Вот именно.
— Значит, часами поливать меня грязью в разговорах с кузенами — это «хорошо»? — Он сократил расстояние между нами. — И намеренно ставить одну звезду каждому ресторану и бизнесу, которыми я владею в этом городе, — это тоже «хорошо»?
— Я… — Щеки пылали. Я понятия не имела, что он об этом знает.
— Ваша работа определенно «хорошая», мисс Доусон, — сказал он, его лоб почти коснулся моего, — но очевидно, что вы меня ненавидите. Так что, по-моему, было бы нечестно поместить вас куда-либо, кроме плохого списка. Вы не согласны?
— Я не так уж много про вас гадостей говорила…
— А я про вас не говорил ни одной. — Он приподнял мой подбородок кончиками пальцев. Я наклонилась ближе — и на миг решила, что он меня поцелует.
И я бы позволила.
— Вы не могли бы, пожалуйста, просто выполнять те чертовы задачи, которые я вам поручаю, до конца дня? — сказал он, разом разрушив любую иллюзию романтики. — Я не могу позволить себе промахи в ближайшие двенадцать месяцев, и если кто-то должен это понимать, так это вы.
Он тут же отстранился, оставив меня опустошенной, и направился к ближайшему выходу.
— Ах да, мисс Доусон. — Он обернулся через плечо.
— Да?
— Я забыл сказать вам «спасибо».
— За что?
— За то, что вы наглядно подтвердили: я принял верное решение, отправив вас в плохой список. — Он усмехнулся. — Не за что.
—
ОДИН ГОД СПУСТЯ
2
Николас
Как Николас Сейнт разрушил Рождество (и конфеты)
Худшей ошибкой, которую я когда-либо совершил на посту генерального директора этой кондитерской компании, был вовсе не злобный заголовок, который сейчас пялился на меня со страниц утреннего выпуска Business, Inc. Magazine. И не чрезмерный набор персонала. И даже не закрытие половины наших фабрик в прошлый праздничный сезон.
Худшей ошибкой было нанять Дженну Мари Доусон.
Точка.
Я искал повод уволить ее с первого же дня — с того самого дня, как она начала отвлекать меня своими приталенными платьями и дерзким языком. Но она, черт возьми, была слишком хороша в своей работе.
Слишком хороша…
Из-за нее я побил мировой рекорд по синим яйцам, и если бы не надвигающаяся выплата по наследству, требующая, чтобы за мной годами не тянулся ни единый скандал, я бы давно перегнул ее через свой стол.
Осталась одна неделя, Николас. Всего одна.
— Мистер Сейнт? — моя секретарша заглянула в кабинет.
— Да?
— Мисс Доусон наконец закончила утреннее совещание.
— Скажи ей, чтобы зашла сюда сразу, как выйдет из лифта.
— И еще… для нее доставили шоколад, — добавила она. — Поставить на ее стол или оставить здесь?
— Неси сюда. — Я жестом подозвал ее ближе с коробкой в форме сердца. — Я сам прослежу, чтобы она его получила.
Я дождался, пока секретарша выйдет, и только потом вскрыл упаковку. Снял запечатанный конверт и открыл его.
Дорогая Дженна,
Мне не хватает того, что было между нами до того, как ты начала здесь работать.
Надеюсь, в этот праздничный сезон ты сможешь вернуться ко мне.
С любовью,
Тот, кто хочет тебя вернуть.
Я закатил глаза и разорвал записку в клочья — так же, как делал это с каждой ежемесячной попыткой ее бывшего парня.
Почему он до сих пор не понял намек?
Раздраженный его настырностью, я открыл коробку и быстро прикончил несколько конфет. Потом откинулся в кресле, ожидая появления Дженны.
Спустя считаные секунды она вошла, и мне захотелось вызвать охрану и выставить ее вон.
Обтягивающее темно-серое платье облегало бедра, а ярко-красная помада на губах в форме бантика заставила меня напрячься.
— Я пришлю вам заметки по встрече через несколько минут, — сказала она. — Мне нужно сначала их просмотреть.
— Эта встреча меня не волнует, — ответил я. — Мне важно убедиться, что все готово к моему большому наследственному заседанию в эту пятницу.
— Конференц-зал вымывали до блеска трижды, кейтеринг заказан, а у каждого кресла лежит распечатанная копия договора, — сказала она. — Хотите обсудить новые пункты, которые добавили?