— Ни о чем.
Но выражение лица выдало ее с головой, и я перевернул ее, укладывая сверху.
— Я слушаю.
— Да это ерунда, мистер…
— Николас. — Я улыбнулся. — Надеюсь, ты не считаешь, что сейчас уместно называть меня так?
— Точно. — Она покраснела. — А когда именно ты говорил с моим отцом о женитьбе на мне?
Я замер. Вот этого я точно не ожидал.
Брэндону я все еще должен сломанную челюсть за то, что он это ляпнул…
— Когда? — надавила она. — В самолете, пока я спала? Или, может, он просто перепутал сроки?
— Не перепутал. — Я убрал прядь волос с ее лба. — Я сделал это тогда, когда ты «просматривала» для меня финальный вариант жены — Лору. У меня было ощущение, что с ней ничего не выйдет, и я надеялся, что с тобой — да, так что… Зная, насколько у тебя традиционный отец, я решил просто спросить и слетать туда-обратно за ответом. Если бы все сложилось — отлично. Если нет — я всегда мог сказать, что формального предложения не было, и никто бы никогда не узнал разницы.
— Я не припоминаю, чтобы много рассказывала тебе о своем папе.
— Рассказывала, — сказал я. — И, вопреки тому, что ты думаешь, я слушаю все, что ты говоришь.
— О. — Она медленно выдохнула, пока я в который раз за эту ночь прижимал член к ее влажной киске. — Ну, если что, мой папа, кажется, тобой очень впечатлен.
— Обычно так и бывает.
— Я — нет.
— Ладно, — сказал я, целуя ее в шею и одним движением насаживая на себя. — Значит, давай это исправим.
16
Дженна
Рождественское утро
Я проснулась одна в постели на следующий день, ближе к обеду. Простыни были спутаны, а в комнате еще держалось едва уловимое тепло того, что мы с Николасом здесь творили. Тело протестовало, стоило мне сесть, — каждое движение напоминало о том, о чем я пока не была готова думать.
Я заглянула в ванную — его там не было, и пустота на том месте, где он должен был находиться, уже начала раздражать.
Я еще не успела ему позвонить, как из коридора донесся его смех — легкий, открытый, — а следом голоса, которые нам двоим не принадлежали.
Я быстро приняла душ, натянула свитер и легинсы, собирая себя в хоть какое-то подобие собранности, и пошла на звук в гостиную.
И остановилась в дверях.
Тети расставляли на столе пироги и запеканки. Кузены втянули Николаса в партию дженги прямо среди распакованных подарков. Папа и мачеха наблюдали за этим так, словно именно так и должно выглядеть рождественское утро.
Николас снова рассмеялся — с закатанными рукавами, уже полностью внутри этого хаоса, уже расслабленный. Уже на своем месте.
Я налила себе бокал вина и опустилась на диванчик, наблюдая, как все в комнате минуту за минутой все сильнее подпадают под его обаяние — будто это вовсе не что-то временное.
Я выдержала еще несколько минут, прежде чем давление в груди стало невыносимым.
Поставив бокал, я тихо вышла на балкон.
Холодный воздух ударил резко, обжигающе. Я облокотилась на перила и сосредоточилась на дыхании, позволяя смех из гостиной тянуться за мной наружу — доказательство того, что то, что началось между мной и Николасом, уже не остается за закрытыми дверями.
Это не может быть по-настоящему.
— Эм, Дженна? — позвала мама у меня за спиной. — Ты чего здесь?
— Просто решила передохнуть.
— От своей чудесной семьи? — поддразнила она.
— Ага. Без обид.
— Никаких. — Она рассмеялась и тоже оперлась на перила. — Мне тоже нужен был перерыв.
— Почему ты никогда не просишь меня перестать называть тебя «мамой»?
Она удивленно наклонила голову.
— Мне уже не восемь лет, и у меня есть настоящая мама.
— Что на самом деле тебя гложет, Дженна? — перебила она мою тираду. — Ты прекрасно знаешь, что всегда будешь моей дочерью, и твоя мама тоже не против, что ты называешь меня «мамой».
— Жалею, что вообще поехала с ним в эту дурацкую поездку.
— С твоим женихом?
— Да, с ним. Мне надо было упереться, сказать «нет» и остаться в своей квартире с вином, реалити-шоу и коробками Goldfish. — Я помолчала. — У меня, между прочим, даже новый мятно-перечный вкус есть.
— Правда? Я его давно ищу.
— Божественный.
— Так, секундочку, — она махнула рукой. — Вернись к моменту про «надо было сказать нет». Я тут потерялась, дорогая.
— Кажется, я правда люблю этого мужчину. — Голос дрогнул. — По-настоящему. Не понарошку.
— Это же хорошо. — Она улыбнулась. — Я так за тебя рада.
— Мне кажется, я больше никогда не почувствую себя так близко ни с одним мужчиной, — сказала я. — Он рушит будущее, которое я себе придумала.