Они уволены…
Пылая от злости, я подошел к столу и схватил телефон.
Я знал одного человека, который действительно согласился бы нарушить закон ради меня, но пока не был уверен, стоит ли к нему обращаться.
Пока.
Я набрал номер, который знал наизусть, и линия даже не успела зазвонить.
— Дэмиен Картер из Hamilton & Associates, — ответил мой личный адвокат. — Чего вы хотите?
— Мне нужно, чтобы ты начал отвечать на мои звонки с приветствия, — сказал я. — Полагаю, я плачу тебе достаточно, так что варианты вроде «Здравствуйте, Николас», «С праздниками, Николас» или «Как вы, Николас» вполне подойдут.
— Я беру оплату поминутно, но раз уж вы сегодня настроены тратить на меня деньги — здравствуйте, Николас. Устраивайтесь поудобнее, расслабьтесь и расскажите мне о своем детстве…
— Намек понят, — сказал я. — Мне нужен совет по вопросу наследства. Оно должно было перейти ко мне, но в процессе возникла заминка.
— Да, я в курсе, — ответил он. — За последние два года был добавлен пункт о клаузуле о консуммации, и вы до сих пор не женаты.
— Откуда ты это знаешь?
— Я ваш адвокат.
— Почему ты, блять, не сказал мне об этом раньше?
— Я пытался, — сказал он. — Я месяцами звонил вашей помощнице и пытался до вас достучаться. Каждый раз она повторяла одно и то же: «Мистер Сейнт сказал, что разберется с этим позже».
— Мне выставляли счет за эти фантомные звонки и сообщения?
— Безусловно. — В его голосе послышалась улыбка. — И прямо сейчас я тоже выставляю счет.
Ну конечно.
— Мне нужен обходной путь для пункта о клаузуле о консуммации, — сказал я. — Должен же быть какой-то выход. Типа правила «клиент патологически аллергичен на брак», чтобы на меня это не распространялось.
— Можешь инсценировать свою смерть и переписать деньги на меня, если хочешь.
— И как тогда я получу к ним доступ?
— Я отдам тебе половину.
— Я сейчас серьезно, Дэмиен.
— Тебе нужен юридический ответ или ответ в стиле «что бы я сделал на твоем месте»?
— А разве это не одно и то же?
— Совсем нет.
Я помедлил несколько секунд.
— Ладно. Какой юридический ответ?
— Ты принимаешь поражение прямо сейчас и выжидаешь до следующей возможности получить наследство — через пять лет, — сказал он. — Занимаешься своими делами, берешь паузу, влюбляешься, и не успеешь оглянуться, как женишься на какой-нибудь девушке, с которой познакомился в пробке, и она вместе с тобой разделит наследство.
— Ага, нет. — Я покачал головой. — А что бы сделал ты?
— Я бы нашел женщину, которая согласится несколько недель притворяться моей женой, прошел бы всю бумажную волокиту и проверки, а потом все аннулировал.
— Это звучит чертовски мутно, Дэмиен.
— В твоем контракте сказано, что ты должен быть женат в пределах календарного года своего дня рождения. Это когда у тебя? Через три дня после Рождества?
— Да.
— Значит, у тебя остается чуть меньше двух недель, чтобы это провернуть. Потом фирме понадобится от тридцати до шестидесяти дней, чтобы оформить все документы — в зависимости от загруженности. И после этого ты на двести миллионов долларов богаче и официально миллиардер.
Я снова покачал головой.
— Ты что-то упускаешь. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Я же сказал, что это мутно…
— И это тоже. Но… — Я замолчал, обдумывая все как следует. — Такое вообще хоть раз срабатывало у кого-то из твоих клиентов?
— У меня результат двадцать из двадцати по таким делам, — без колебаний ответил он. — Это работает, если ты реально ввязываешься и не начинаешь перегибать палку.
— Мне нужно это обдумать и вернуться к тебе.
— Отлично. Этот звонок — пять тысяч долларов.
— За несколько простых вопросов?
— За несколько простых вопросов лучшему адвокату Нью-Йорка, — сказал он. — Полагаю, у тебя есть еще как минимум десять.
— Есть.
— Тогда начинай задавать.
Дженна
Моя гостиная выглядела самым унылым подобием праздничного уюта из всех, что мне доводилось видеть.
До Рождества оставались считаные недели, а вместо привычных красных носков ручной работы у меня висел стикер с надписью «Повешу позже». Ни ели, светящейся теплым светом, ни поезда с Северного полюса, бегущего по полу, ни малейшего намека на то, что праздники вообще уже на пороге.
Ну, если не считать письмо, висящее ровно там, где должна была стоять елка. Письмо, которое и объясняло, почему у меня не нашлось ни единой секунды даже подумать о сезонных украшениях.