Этот байкер-дед, весь из себя гризли, ухмыльнулся:
— Чуток опоздал, босс. Задержался с мисс Фэл?
Я нахмурился:
— Похоже, тебе работы маловато.
Он откинулся на стуле и хлопнул по ноге — ниже колена у него протез:
— Не знаю. Пахнет снегом. Ты же знаешь, у меня нога на погоду реагирует.
Я фыркнул:
— Ты бы и в метель накинулся на двухтонного гризли и всё равно печеньки принёс.
— Про печеньки не забудь, — крикнул из зала Джерико, вычерчивая тонкие цветы лотоса на коже очень эффектной рыжей.
Джерико со мной с самого открытия. Вместе мы вывернулись из лап Reapers и за это я обязан Трейсу. Он навёл на клуб такой страх, что те нас оставили в покое. Когда у твоего клуба у ворот круглосуточно торчат копы — удовольствие ниже среднего. Им очень хотелось от них избавиться, настолько, что они отпустили нас и прикрыли подпольные бои.
— Печеньки — единственная причина, по которой ты ещё у нас, — кинул я на ходу и направился к своему месту. У меня есть и закрытая комната в глубине, но я люблю видеть, что творится в магазине: чувствовать атмосферу, кто приходит и уходит.
Беар откинулся на табурете и скрестил руки на бочке-груди:
— Без меня лавочка развалится.
Он был прав, и мы оба это знали — даже если его «система» порядка была загадкой для всех остальных.
Я взял карандаши и блокнот, развалился в кресле у своего поста. Нужно было дорисовать продолжение рукава для клиента. Он дал несколько важных «якорей», а дальше — полный карт-бланш. Так я любил работать больше всего: взять смыслы и соткать из них рисунок. Доверие клиента чего-то да стоит.
— Прист, заедем в «Хейвен» попозже, поборемся? — спросил рядом Джерико.
Спарринг мне был нужен остро. Да, я оставил темные стороны ММА, но ринг до сих пор был одним из немногих мест, где я чувствовал себя свободным. Искусство, бой, Фэллон. Моя вечная тройка.
Пальцы сами пошли — грифель легкими штрихами скользнул по бумаге.
— Не могу. Семейный ужин.
Я шкурой чувствовал взгляд, но не поднимал глаз. Это был не Джерико — он весь в работе. И не Беар. Значит, рыжая. Подтвердилось, когда она заговорила:
— Вы ведь Кайлер Блэкууд, правда?
Я мельком глянул — хватило, чтобы увидеть, как она уставилась на меня:
— Он самый.
Ее глаза вспыхнули зелеными искрами:
— Я пыталась записаться к вам, но сказали, что у вас всё расписано на шесть месяцев вперед.
— Пожалуйста, — отозвался Беар.
Господи.
Джерико приподнял машинку от кожи:
— А я кто? Пустое место?
Рыжая хихикнула и застрелила его влюбленным взглядом:
— Ни за что.
Напряжение, стянувшее меня, чуть отпустило. В тату-салон идут разные. Те, кто любит искусство. Те, кому нужен адреналин. Те, кто запечатлевает утрату или прожитое… И те, кто подсел на сам процесс.
Похоже, рыжая была из последних. Но дело не только в женщинах — мужики тоже «подсаживаются». Им хочется быть поближе к культуре — к художникам, к жужжанию машинки, — но делать работу самим они не хотят. Или не могут.
Я вернулся к рисунку, но по коридору прозвучали шаги.
— Вот твой набор по уходу. Соблюдай инструкцию и все шаги. Если станет красным или горячим на ощупь — пора к врачу.
Появилась Пенелопа, выводя в ресепшен женщину лет сорока с новым септумом.
— Спасибо, Пен.
Пенелопа обняла ее — её «единорожьи» волосы переливались розовым, сиреневым и голубым:
— Береги себя.
Пока клиентка расплачивалась, Пенелопа повернулась ко мне, оценивающе глянув:
— Ты выглядишь уставшим.
Да что нового? Внутренние демоны в последние месяцы плясали на мне степ. А то, через что недавно прошёл Трейс из-за своего ублюдочного отца, только раззадорило их. Порой казалось, что каждую ночь я веду с ними войну.
Отец с ножом, идущий на меня. Голос матери по кругу, без конца: «Ничтожество. Все, к чему ты прикасаешься, ты портишь».
— Я в норме, — отрезал я.
Пенелопа фыркнула:
— Принести тебе поесть?
— Уже обедал с Фэл.
Её губы едва-едва дернулись — крошечная тень, но я заметил. Как замечал и её деликатные приглашения. За черту она не переходила, а я как мог давал понять, что двери закрыты, но, похоже, сигнал она не улавливала.
Джерико поднял глаза от лотоса, его светлая борода блеснула в лампах:
— А мне почему никогда не предлагаешь?
— Потому что у меня есть вкус, — отрезала Пенелопа.
— Раздавила меня.
Она только покачала головой, но с улыбкой:
— Забегу в The Mix Up. Скоро вернусь.
Она вышла с клиенткой и тут воздух прорезал рёв мотоцикла. Сколько бы времени ни прошло, этот звук всегда держал меня настороже, пока я не видел, кто приехал. Я повернул кресло и поморщился, глянув в окно. Узнал байк с одного взгляда.