Энсон мерил шагами пространство перед доской с уликами, двигаясь в своём ритме — похожем на ритм Декса, но всё же другом. Иногда он резко останавливался, вглядывался в фото или отчёт, собирая в уме куски пазла, как умел только он.
Габриель тихо говорил с несколькими помощниками, лицо — каменное. Харрисон Флетчер был в больнице, цеплялся за жизнь. Никто не знал, выживет ли он, и весь отдел это чувствовал.
Передо мной мелькнула фигура, но я не сразу понял, кто это. Пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем я различил тёмные волосы, зелёные глаза и знакомое выражение беспокойства.
Трейс.
— Говори со мной, — сказал он тихо.
Эти слова ударили будто кулаком. Он не понимал, насколько они близки к тем, что всегда говорила Фэллон. «Расскажи мне».
Это мягкое требование было сильнее любого приказа в моей жизни. И теперь я не знал, услышу ли я его снова.
— Я сейчас не важен, — мой голос звучал мёртво, даже для меня самого. В нём не было ни света, ни жизни.
— Ты всегда важен, — возразил Трейс.
Я просто смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Потому что всё, что имело значение, — это Фэллон. Она и безопасность моих сестёр. Хоть я и знал, что девчонки под защитой. Команда Холта Хартли из Anchor Security уже прибыла, мой дом кишел копами. Там же было и большинство семьи Колсон. Все ждали.
Где-то внутри поднялось мерзкое чувство, и в голове зазвучали старые голоса: «Ты всё портишь. Всё, к чему прикасаешься. И всегда будешь».
Я почти поверил этим лживым шепотам.
Но тут в памяти всплыл голос Фэллон:
«Сильный. Смелый. Добрый. Нежный. Забавный. Умный. Красивый. Любящий. Всё, о чём я могла мечтать. Всё, что я хотела бы для себя. Для девочек».
Фэллон никогда бы не позволила мне сдаться тьме. Никогда бы не захотела, чтобы я дал демонам победить. Так что ради неё — я буду драться.
— Я не могу её потерять, — выдохнул я. Голос был едва слышен, что-то между шёпотом и хрипом, но внутри это прозвучало как рёв.
Трейс подошёл ближе и сжал мои плечи.
— Ты не потеряешь. Никто из нас её не потеряет.
— Я любил её с того момента, как впервые увидел, — хрипло сказал я. — Она стояла у ручья и кричала. В ней было столько боли. И правды. Я никогда не знал никого, кто был бы таким настоящим.
Трейс нахмурился.
— Кричала?
— Через пару лет после того, как потеряла отца и брата. Не хотела нагружать других. Просто... должна была выпустить всё изнутри.
В его глазах мелькнуло понимание.
— И с тобой она могла это сделать.
Он не спрашивал, но я всё равно кивнул.
— И я с ней. Может, потому что в тот момент она была такой яростной, бесстрашной. Ей было всё равно, что подумают другие. Она чувствовала и не прятала. И я понял, что могу выложить перед ней всё. Она видела меня и не судила.
— Значит, вы… — Трейс сглотнул. — Вы знали друг друга ещё до того, как ты переехал к Норе?
— В тот день, когда мой отец попытался меня убить… — глаза обожгло, но я удержался. — Я поцеловал Фэллон впервые. И будто душа очистилась. Она дала мне воздух.
— Кай, — хрипло выдохнул Трейс.
— Ты же знаешь правила. Я не мог рисковать, что кто-то узнает, и меня выкинут из дома Норы. Кому, кроме неё, нужен был бы парень с таким прошлым?
Глаза Трейса блеснули, но он не ослабил хватку.
— Значит, вы оба отпустили то, чего хотели.
— Я не думал, что заслуживаю её. Думал, испорчу, запятнаю, утяну за собой в ту тьму, что тяну с детства. И, наверное, частично был прав…
— Ни черта подобного, — резко перебил он и встряхнул меня. — Ты помог ей расправить крылья. Никто не верит в неё так, как ты. Никто не любит её сильнее. И так было всегда.
— Мы делаем друг друга лучше, — прошептал я, и слёзы прорвались, катясь по щекам. — Я не могу её потерять. Она мой воздух. Мой огонь. Она делает лучше всё и всех вокруг.
Трейс обнял меня крепко, почти до боли.
— Я не позволю вам потерять друг друга. Не сейчас, когда вы наконец получили то, что должны были иметь с самого начала. Мы её найдём.
Я хотел ему верить. Боже, как хотел. Хотел верить, что всё закончится чудом. Я выдохнул и отстранился.
— Мне нужно немного воздуха. Сейчас вернусь.
Я прошёл сквозь толпу, не замечая взглядов сочувствия и тревоги. Вышел на улицу и втянул ледяной воздух. Но это было не то. Не как с Фэллон. Её поцелуи очищали душу, давали дышать. Этот воздух был просто холодом. Но, может, его хватит, чтобы продержаться, пока я не верну своего воробья.