— Кай никогда бы не стал частью этого, — тихо ответила я, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце.
— Я не собирался рисковать. Не собирался его терять из-за этих ублюдков.
В его голосе было нечто странное. «Потерять его». Как будто Кай принадлежал ему. Что это значило? Он говорил, что любит Кая. Но… как именно?
— Я даже тебя защищал, — продолжал он. — Следил за тобой после работы, вдруг эти сраные Reapers решат напасть на того, кто дорог ему больше всего.
— Ты был на мотоцикле. Ты стрелял по грузовику, — догадка вспыхнула, одна за другой.
— Тот идиот чуть не врезался в тебя. Я защищал тебя, — Эван стал ходить быстрее. — Я не позволил бы им навредить ему. Навредить тому, что принадлежит ему. Я хотел защищать его так же, как он защищал меня. Я оставлял ему записки, рассказывал, что делаю. Показывал, что слежу за ним. Спрашивал, кто следующий, но он не отвечал.
Вот оно, кусочек пазла.
— Ты должен был заботиться о нём, — осторожно сказала я.
Эван резко остановился и обернулся.
— Но он этого не заслуживает. У него всё хорошо, и он не должен был этого иметь.
Страх снова вспыхнул во мне, но я удержалась.
— Почему?
— Почему? — он почти взорвался. — Ты же видела его! Где его гребаная преданность? Я всегда прикрывал его, а теперь? Ему наплевать на меня. Он слишком занят своей новой, блядской семьёй, чтобы помнить о старой.
Я пыталась понять ход его мыслей, но в этом не было логики.
— Ты чувствуешь, что Кай перестал уделять тебе внимание?
Глупость моего вопроса была очевидна даже мне самой. Убивать людей, нападать на меня — всё из-за того, что он не получал должного внимания?
Скулы Эвана ходили ходуном.
— Он выбросил меня, как мусор, ради своей новой семьи. Я так радовался, что Кай дал мне работу, думал, он верит в меня. А он просто хотел проводить время с теми девчонками, которых Рене родила. С тобой. Ему было плевать на меня. — Он ударил себя кулаком в грудь. — А я его семья. Я! Только я действительно знаю его.
— Конечно, ты его семья. Кай любит тебя…
— Он нихрена не любит! — выкрикнул Эван. — Ему плевать на меня. Я думал, он другой. Думал, доказал это, когда приютил меня после того, как я разрисовал его студию. Но он — такой же, как наш отец. Эгоистичный, жадный, разрушительный. Заботится только о себе, ублюдок.
Мир вокруг словно замедлился. Я чувствовала каждый удар сердца. Два глухих толчка — снова и снова. Кровь шумела в ушах.
«Он такой же, как наш отец».
— Твой отец? — выдохнула я.
— Наш гребаный отец, — прошипел Эван. Его подбородок задрожал, глаза наполнились слезами. — Я просто хотел, чтобы он любил меня, как брат должен. Я пришёл к нему, когда дома стало невыносимо. А у него было всё. И я взбесился. Начал рисовать на стенах его драгоценной тату-студии. А потом он обманул меня. Я подумал, что ему не всё равно. Что он хочет меня в своей жизни. А он просто заменил меня. Новые сестры. Новая жена.
— Эван, — прошептала я. — Кай — твой брат?
Он посмотрел на меня, и от слёз не осталось ни следа.
— Рекс Блэквуд — мой отец. Или был им. Кай — мой сводный брат. Должен был им быть. — Эван вынул нож из-за пояса, и металл сверкнул в свете лампы. — Но теперь он для меня никто. И он почувствует боль. Ту самую, что я чувствовал. Когда всё, во что верил, вырывают с корнем.
50 Кай
Жестокий ветер пробивал кожаную куртку, впиваясь холодом прямо в кости. Но никакой мороз не мог сравниться с тем, что я услышал за дверью.
— Рекс Блэквуд — мой отец. Или был. Кай — мой сводный брат. Точнее, должен был им быть. Теперь он для меня никто. И он почувствует боль. Ту же, что я чувствовал. Когда теряешь всё, во что верил.
Эван. Тот самый восемнадцатилетний пацан, напуганный, злой на весь мир, который однажды пришёл в мой спортзал, чтобы исписать его граффити. А потом, как мне казалось, изменился.
Эван. С которым я провёл бесчисленные часы, помогая ему выбраться из дерьма, закончить школу, поступить в колледж.
Эван. Парень, который стал мужчиной на моих глазах. И которого, выходит, я подвёл самым ужасным образом.
Я двинулся, не думая — просто распахнул дверь. Ту самую хлипкую дверь, которую Рекс и Рене захлопывали сотни раз — в припадках ярости. Когда Рекс срывался и исчезал на месяцы, оставляя меня на растерзание Рене — с её ненавистью и пощёчинами. Теперь я знал, где он пропадал: с другой семьёй. Я шагнул внутрь дома, и боль разъедала изнутри.