Устроившись на стуле напротив, я наконец встретилась с её взглядом. Роуз молчала. Она всегда умела ждать — одна из причин, почему дети тянулись к ней.
— Кай не знал о своих сёстрах, — начала я.
Роуз откинулась на спинку кресла, в глазах появилось сочувствие.
— Ноа сказал.
— Он хочет подать заявление на опеку.
В её взгляде мелькнуло удивление.
— Ты связывалась с биологическим отцом, Лесом Дженсеном?
Родителю всегда давали первое право забрать детей.
— Оставила три сообщения. Пока тишина. Если не свяжусь лично, начну оформлять повестку.
Роуз кивнула.
— Кай готов к такой ответственности?
— А кто вообще готов? — спросила я в ответ.
Роуз усмехнулась.
— Когда у меня родилась Люси, я не знала, где вверх, а где низ. Без сестры я бы пропала.
— У него есть мы. Все мы. Моя мама, Лолли, вся семья Колсон, — сказала я. А это значило намного больше людей, чем просто тех, кто носил фамилию Колсон.
Роуз постучала пальцами по краю стола.
— Я обожаю этого парня, ты же знаешь. У меня слабость к тем, кто смог вытащить себя из тьмы.
— Но? — мягко подтолкнула я.
— Ты знаешь, что я скажу. Его судимость, пусть и подростковая, всё равно минус. Он будет один. И, насколько я понимаю, у него непостоянный график. К тому же, — Роуз поморщилась, — некоторые судьи застряли в прошлом. Увидят татуировки, услышат, что он владелец тату-салона и всё ещё связан с ММА, и насторожатся.
Меня скрутило изнутри.
— Но ведь он ведёт бесплатную программу для подростков в округе. У него два успешных бизнеса. И поддержка целой семьи.
Выражение Роуз стало ещё мягче.
— Я всё это знаю. Но судья может посчитать рискованным отдавать трёх маленьких девочек одинокому мужчине, которого они даже не знают.
— Тогда пусть узнают. Пусть начнут строить связь сейчас.
— Я уже отправила запрос на проверку Кая. Это первый шаг, — заверила меня Роуз.
— Извини, — пробормотала я. — Просто это ужасно несправедливо. Он — лучший человек из всех, кого я встречала.
— Несправедливо, — согласилась Роуз и постучала пальцами по бедру. — У него вообще кто-нибудь есть? Я никогда не видела его с женщиной. Но наличие партнёра, особенно если это надёжный человек, могло бы помочь.
Желудок болезненно сжался. Последнее, о чём я хотела думать, — это женщины, которые могли появляться и исчезать в жизни Кая.
— Речь, конечно, о серьёзных отношениях, — продолжила Роуз. — Если бы они были зарегистрированы как партнёры или собирались пожениться, это усилило бы его позицию.
Она подняла бровь, а у меня в голове начали складываться очертания безумной идеи. Опасной. Такую идею можно было назвать и глупостью, и авантюрой. За неё я могла лишиться работы. Или даже получить обвинение в мошенничестве, если правда всплывёт.
Я резко отодвинула стул и встала.
— Мне нужно кое-что проверить. Вернусь через пару часов.
Я уже почти добралась до двери, когда услышала её голос:
— Фэллон?
Я обернулась.
Тёплые, внимательные глаза Роуз встретились с моими.
— Убедись, что готова идти по пути, о котором думаешь.
Она знала меня слишком хорошо. Но я понимала: это не просто предупреждение, а тонкий намёк. Мои глаза защипало.
— Я прошла бы сквозь огонь ради него.
Роуз улыбнулась с нежностью.
— Ему повезло, что у него есть ты.
Я покачала головой.
— Это мне повезло.
8 Кай
Я потянулся за цветным карандашом и задел кружку с кофе, стоявшую на краю полки. Прорычав проклятие, поднялся и пошёл искать бумажные полотенца.
Джерико уже схватил рулон и направился к лужице, вытирая её.
— Всё в порядке? — спросил он вполголоса.
— Нормально, — буркнул я, собирая осколки кружки.
— Убедительно, — хмыкнул Джерико. Его взгляд скользнул ко мне, пока он промакивал пол. — Это из-за того, что Орен вчера объявился?
В любой другой день тот факт, что Орен опять пытался втянуть нас в какие-то подпольные бои, стал бы моей главной проблемой. Но сейчас это даже близко не стояло в списке приоритетов. Всё утро я провёл за звонками — заказал клининговую компанию, чтобы привести дом в порядок к проверке, собрал финансовые документы, если Фэллон они понадобятся для дела, и позвонил юристке, чтобы та подкорректировала завещание.
— Не из-за Орена, — наконец выдавил я.
В лице Джерико мелькнуло удивление, а затем тревога. Я почувствовал себя полным мудаком.