Вторым был Энсон. Учитывая, что его работа — разбираться в людях, обмануть его тоже будет непросто. Его лицо было непроницаемо. А у моей сестры и лучшей подруги — такое же.
Это молчание обжигало. И, что еще хуже, сбивало с толку. Но прежде чем я успела хоть что-то сказать, мама подскочила к нам.
Она обняла нас обоих:
— Я всегда знала, что между вами особая связь. Что-то другое. И вы дадите этим девочкам прекрасный дом — во всех смыслах.
Ком встал в горле, но я заставила себя выдавить:
— Спасибо, мам.
— Ну ни хрена себе, — хмыкнула Лолли, когда мама нас отпустила. — А я думала, вы оба решили уйти в монахи, а вы просто устраивали тайные оргии.
Коуп издал тошнотворный звук:
— Господи. Это слишком странно.
Саттон резко повернулась к нему:
— Коупленд Колсон, я сделаю больше, чем просто лишу тебя сладкого, если ты немедленно не перестанешь нести чушь. Лучше других ты должен понимать, что никто не знает, сколько ему отмерено на этой земле. И если мы нашли кого-то, кого любим, кто видит нас по-настоящему, нельзя тратить время зря. Какая разница, как этот человек появился в нашей жизни? Важно то, что он в ней есть и делает нас лучше.
В комнате повисла тишина, потом Трейс зааплодировал. Шеп свистнул:
— Так держать, королева кексов.
Саттон улыбнулась:
— Стараюсь.
— И ты чертовски права, — добавила Арден, бросив сердитый взгляд на Коупа.
Линк уставился на него тяжелым взглядом:
— Ты бы взбесился, кем бы ни оказался парень Фэл. Она твоя младшая сестра. Но хотя бы ты знаешь, что Кай — достойный человек.
Я подняла глаза на Кая, пытаясь понять, что скрывается за его маской. У губ залегли жесткие складки, янтарные глаза потемнели. Там было и другое — боль. Потому что снова и снова Кай слышал, что он «не дотягивает».
Не задумываясь, я переплела наши пальцы и сжала его руку.
— Я люблю тебя, Коуп, но если ты хоть раз заставишь Кая почувствовать, что он недостоин меня, я сделаю гораздо хуже, чем забросаю тебя бомбами с блестками. Я возьму нож Арден и лишу тебя возможности иметь детей.
Челюсть Коупа отвисла, а Арден едва не расхохоталась. Кай притянул меня ближе.
— Не нужно мстить за меня, Воробышек.
— Поверь, я хочу, — прошипела я.
Саттон похлопала Коупа по груди:
— Послушай ее. Не только потому, что она права, но и потому, что я бы очень хотела когда-нибудь родить от тебя очаровательных малышей.
Взгляд Коупа смягчился:
— Правда?
— Правда. Но только если ты перестанешь быть идиотом, — тихо сказала она.
Он снова перевел взгляд на нас с Каем, долго изучал и наконец вздохнул:
— Я придурок.
— В точку, — буркнула я.
Губы Коупа дрогнули:
— Но я придурок, который вас любит. Обоих. И просто… Я знал, что вы близки, но, наверное, не хотел видеть очевидное. Мне тяжело мириться с тем, что моя младшая сестра выросла. И я не хочу, чтобы кто-то из вас терпел осуждение из-за этого.
Я посмотрела на Кая. В его глазах промелькнула тысяча чувств. Мышца на челюсти дернулась, выдавая то, что он старался скрыть.
— Думаешь, я не привык к тому, что на меня смотрят, как на мусор под ногами? Я знаю, что этот город обо мне думает — откуда я, какие ошибки сделал. Знаю. И готов терпеть хоть миллион таких взглядов, если в обмен получу Фэл и дом для своих сестер. Но я никому не позволю сказать хоть слово против твоей сестры. Никогда. Это мое клятвенное слово.
Слезы снова защипали глаза — теперь уже от другой боли. От того, как несправедлив мир. Я вцепилась в его рубашку.
— Если они так думают, значит, просто не видят правды. Никто не превращал трудности в красоту так, как ты. Никто не вынес столько боли и не сделал из нее столько добра. Этот город, да и весь мир, должны быть чертовски благодарны, что ты есть.
Эмоции в его глазах переменились, оттенки смешались, создавая новые. В груди, в том месте, где жил Кай, поднялось знакомое давление. Он поднял татуированные пальцы и провел ими по моей челюсти.
— Воробышек.
Боль снова отозвалась где-то глубоко внутри.
— Они должны благодарить судьбу за то, что живут с тобой в одном городе. Что ты украшаешь их улицы. А если кто-то не поймет — получит бомбу с блестками по почте.
— Мстительная, — прошептал Кай, так близко, что я почти чувствовала мятный аромат его дыхания.
— Когда речь идет о дорогих людях — да.
Кай шагнул ближе, и я уже подумала, что он поцелует меня по-настоящему, но громкий звонок заставил нас отпрянуть. Кай выругался, а у меня запылали щеки — все в комнате смотрели на нас.