— Врежь по яйцам! — подал голос Джерико.
Фэллон лишь злее махнула лапой:
— Берегись теперь! Я тебе…
Я подхватил ее за талию и приподнял:
— Спокойно, Воробышек.
— Господи, — пробормотал Матео. — Ты меня пугаешь.
— И правильно! — крикнула Фэллон.
Я рассмеялся:
— Осторожнее, у нее характер с километр длиной.
— И не забудь об этом! — отрезала она.
Матео потер висок:
— Ладно, ладно.
Я опустил Фэллон на пол, вынул капу и убрал в чехол.
— И все-таки, что ты здесь делаешь, кроме как спасать мою честь?
Она шагнула ближе, повернула мою голову и осмотрела челюсть:
— Ты в порядке? Он хорошо приложил.
Я пару раз разжал и сжал челюсть. Больно, но не критично.
— Отличный урок: никогда не опускай защиту.
— Особенно рядом с предателями, — сказала она громко.
— Иисус, — снова простонал Матео.
— Малыш, — позвал я, зацепив пальцем ее поясную петлю и притянув к себе. — Скажи, зачем пришла.
После слова малыш ее лицо смягчилось. Это было не то, как она реагировала на прозвище Воробышек, но в глазах вспыхнул другой огонь.
— Элли услышала от мистера Андерсона. Завтра привезут всю мебель. Она устраивает семейный день покраски — хотим успеть сделать настенные рисунки в комнатах девочек до доставки. Роуз звонила, сказала, что с документами все в порядке. Если проверка дома пройдет успешно, мы получим опеку.
Все мое тело напряглось, будто в него разом вонзились тысячи крошечных молний.
— Это происходит, — прошептал я.
На лице Фэллон расцвела улыбка — яркая, светлая, теплая.
— Происходит.
И все это — благодаря ей. Она отдала все, чтобы это стало реальностью. Я не стал сдерживаться и поцеловал ее. Соврал себе, будто делаю это из-за публики, но знал правду. Я просто хотел. Мне нужна была она. Больше всего на свете. Она — мой воздух. Благодаря ей я дышу.
Мои пальцы погрузились в ее волосы, губы нашли ее губы, язык жадно скользнул внутрь, впитывая этот вкус, этот воздух. Я пил ее, хватал руками все, до чего мог дотянуться.
Эван присвистнул, и Фэллон, вспыхнув, отпрянула.
— Все, пропал ты, — сказал он, смеясь.
Матео покачал головой:
— Грустно смотреть, как падает достойный мужчина.
Фэллон прищурилась:
— Я налью тебе острый соус прямо в капу. Не сомневайся.
20 Фэллон
В истинном духе семьи Колсон дом Кая гудел — музыка, голоса, веселье и щепотка хаоса. Спор о том, какую музыку включить, был ожесточенный. Арден требовала свой дэт-метал, от которого половина семьи бежала бы в панике. Элли предлагала один из своих поп-плейлистов девяностых — я была бы «за», но Трейс едва не умолял этого не делать. В итоге мама воспользовалась своим материнским правом и поставила старые хиты — компромисс, с которым все смирились хоть как-то.
Лолли крутанулась с кисточкой, разбрызгав розовую краску по комбинезону:
— Вот это мой трек! У меня с ним самые сладкие воспоминания.
— Ради всего святого, не делись ими, — взмолился Коуп, аккуратно закрашивая спицу колеса обозрения на стене в спальне Грейси.
Арден и Линк принесли рисунок, который Грейси сделала в продленке у Арден — именно он стал вдохновением для фрески. На нем девочка нарисовала себя, Хейден и Клем на ярмарке — «вещь, которая делает меня счастливой». Элли тут же набросала сцену на стене, и вся семья дружно взялась за кисти.
— Надеюсь, у нас с тобой будет еще много таких воспоминаний, — сказал Уолтер, подмигнув и проходя мимо Лолли. Старый повар из The Mix Up не сдавался, несмотря на то, что она наотрез отказывалась остепениться.
Лолли выставила кисточку в его сторону:
— Даже не думай, старый хрыч. Не собьешь меня с моего творческого пути.
Он ухмыльнулся:
— Как я сбил тебя на днях?
Щеки Лолли порозовели:
— Это была минута слабости.
— Минута гениальности, — возразил Уолтер. — Выходи за меня.
— Нет.
— Выходи за меня.
— Нет.
Я не смогла сдержать улыбку:
— Однажды ты сдашься, Лолли.
— Закрой рот, девочка, — фыркнула она. — То, что вы с Каем решили связать себя узами брака, не значит, что и я захочу. Я люблю быть связанной только в другом смысле.
У Кая дернулись губы, когда он опустил кисть:
— Лолс, ты круче всех, кого я знаю.
Она повела бедрами, и краска снова брызнула во все стороны:
— Еще бы! Вот дождитесь моего подарка к новоселью — он просто крышесносный.
— Лолли… — предупредила я, раскрашивая часть сахарной ваты на стене.
— Не вздумай мешать моей музе, дорогуша. Ее не обуздать, — отмахнулась она и перешла к кабине колеса обозрения.