У Энсона уголки губ поднялись:
— Надо предлагать такой бонус в наших новых домах.
— Вообще-то идея не из худших, — кивнул Шеп.
Роудс провела рукой по цветам:
— Наверное, долго не проживут, но нам хотелось добавить немного ярких красок к сегодняшнему открытию.
Густые бордовые астры выглядели потрясающе на фоне бирюзовых стен.
— Красота, — сказала я, встречаясь взглядом с Роудс.
Она кивнула и тут же отвернулась, съехала по прямой горке вниз и направилась к дому:
— Пойду помогу Трейсу и Норе.
Я нахмурилась, почувствовав, как внутри шевельнулась тревога. Коснулась руки Кая:
— Сейчас вернусь.
Он нахмурился, но кивнул.
Я быстро побежала за Роудс — и правильно, потому что она шла так быстро, будто спешила сбежать.
— Ро! — позвала я.
Она не остановилась, пока я не схватила ее за локоть, заставив обернуться.
— Что происходит? — спросила я, когда она наконец встретила мой взгляд. На лице — ничего. Пустота.
— О чем ты? Я просто сказала, что пойду помогать в доме.
Я вглядывалась в нее, пытаясь разглядеть, что прячется под этой маской.
— Ты меня избегаешь.
Губы Роудс плотно сомкнулись, будто она сдерживала все, что чувствует.
— Нет.
— Да. Ты даже не ответила на мем, который я тебе прислала — про собаку с тревожными какашками. А ведь Бисквит — вылитая она. Ты всегда отвечаешь на мои мемы.
Ро отвела взгляд в сторону.
— Что я сделала? — прошептала я. — Если я виновата, скажи, я все исправлю. — Она была моей лучшей подругой, моей сестрой. Мы прошли через все вместе. И мысль, что я могла ее ранить, просто убивала.
Напряжение в плечах Роудс чуть ослабло, и она повернулась ко мне.
— Не верится, что ты не сказала, что встречаешься с Каем.
Вина ударила, как грузовик. Мне едва не подкосило ноги. Мы с Ро делились всем. Я понимала, что ей будет неприятно, если я что-то утаю, но не ожидала, что она воспримет это так болезненно.
Внутри началась война — между желанием защитить ее и необходимостью быть честной перед той, кто с семи лет была мне семьей.
Я понизила голос до едва слышного шепота:
— Я не сказала, потому что мы не встречаемся.
В груди вспыхнула боль — там, где сплелись все чувства к Кайлеру.
— Это все понарошку.
Глаза Роудс распахнулись.
— Понарошку?
Я кивнула, закусив губу.
В ее ореховых глазах мелькнуло понимание:
— Ради девочек.
— Ради девочек, — повторила я шепотом. — Но… — я запнулась, не зная, как объяснить. Мне нужно было, чтобы кто-то знал правду. Чтобы она знала. Ведь она была «моим человеком» задолго до Кая. — Но и не понарошку тоже.
Ро нахмурилась:
— В каком смысле?
— Я люблю его с четырнадцати лет. Он был моим первым поцелуем. Он… он мое все.
Я видела, как она перебирает воспоминания, сопоставляет факты, и вдруг ее спина выпрямилась:
— Тот парень, которому ты помогала с учебой? К которому бегала на обедах? Я даже не подумала, что твои внезапные «пропадания» закончились, когда Кай стал жить у нас.
К глазам подступили слезы — тяжелые, как сама память. Они жгли изнутри.
— Он тогда просто… был рядом. Я не справлялась. Не могла привыкнуть к жизни без папы и Джейкоба. Перейти в старшую школу без них. Иногда я убегала к ручью между школами и кричала. Потому что дома не могла. Нигде не могла. — Я судорожно втянула воздух. — Однажды он увидел меня и сказал: «Кричи, Воробышек. Не дай этому утопить тебя».
— Фэллон… — прошептала Роудс.
— Мы стали встречаться у ручья. Я помогала ему с учебой. А с ним я просто была. Думаю, я дала ему место, где он мог хоть немного отпустить то, что происходило дома.
Ро подошла ближе, взяла мою руку:
— Самый настоящий подарок.
Я кивнула, чувствуя, как слезы все-таки прорываются.
— Мы впервые поцеловались в тот день, когда его поселили у нас. В тот день, когда его отец пытался его убить. — Говорить это было невыносимо. — Мы не могли рисковать. Если бы соцработница узнала, что между нами что-то есть, его бы перевели. А у детей с его прошлым шансов найти нормальную семью почти нет.
В глазах Ро стояли слезы:
— Ты отказалась от всего, чего хотела, ради того, чтобы он был в безопасности?
Слезы потекли по щекам, горячие, соленые.
— Я бы сделала это снова. И снова. Если бы это спасло его.
Роудс резко притянула меня к себе, обняла крепко:
— Мне так жаль.
— А мне — нет, — прохрипела я.
— Эй, — услышала я голос Кая. Он подходил медленно, настороженно. — Почему слезы?
Ро не отпустила меня, лишь повернулась к нему: