Моя рука обхватила ладонь Фэллон, пальцы сплелись с ее пальцами — крепко, намертво. Мне было плевать на правила и показную сдержанность. Мне нужно было одно — знать, что с ней всё в порядке.
— Ты должна была сказать мне сразу, — сказал я тихо, пока несколько офицеров — среди них был и Трейс — осматривали гостиную и прихожую.
Темно-синие глаза Фэллон метнулись ко мне.
— Я не могла. Ты же знаешь, почему.
Она не произнесла ни слова о самом жутком снимке, что я когда-либо видел, когда вернулась в дом за зарядкой — фотографии, которую кто-то оставил прямо у нас на пороге. Просто сказала, что её планы на день изменились, а позвонила уже после того, как я отвез девочек, — сказала, что мне нужно вернуться. Когда я приехал, Трейс и его заместитель Габриэль уже были на месте.
Я сжал её руку сильнее.
— Могла хотя бы отвести меня в сторону и сказать, что происходит. И уж точно не стоило оставаться одной после того, как кто-то подкинул эту дрянь к нам под дверь.
Во мне вскипела новая волна злости. Нет, не просто злости — ярости. Но не на Фэллон. На себя. Всё это происходило из-за меня.
— Я заперла все двери, — возразила Фэллон.
— Фэл, — вмешался Трейс, подходя ближе. В голосе звучало предупреждение. — Я понимаю, ты хочешь защитить девочек от всего, что может их напугать или травмировать. Но ты не можешь рисковать собой ради этого.
В глазах Фэллон вспыхнул вызов и от этого я только сильнее ее любил. Потому что видел: она правда заботится о моих сестрах. И это пугало меня до чертиков.
Я снова сжал её руку, заставив посмотреть на меня.
— Я не говорю, что ты не должна их защищать. Просто давай делать это вместе, ладно?
Она выдохнула, и напряжение в её теле чуть спало. Она прижалась ко мне, как делала уже столько раз, будто я был её единственным безопасным местом в мире.
— Ладно.
Господи, это доверие было подарком, которого я не заслуживал. Но от этого я только сильнее держался за него.
Я поднял взгляд на Трейса.
— Есть что-нибудь?
— Мы отправили снимок судебному эксперту. Она говорит, что выглядит реально, но со спецэффектами сейчас, сам знаешь, всё возможно.
Я стиснул челюсти.
— Сложновато, наверное, делать спецэффекты на Полароид.
— Согласен, — кивнул Трейс, и на его лице дернулся мускул. — Габриэль ведет это дело. У него к тебе несколько вопросов.
Я напрягся. Против Габриэля я ничего не имел — он был хорошим парнем, надежным и честным, настоящим другом Трейсу. Но я хотел, чтобы делом занимался брат. Ему я доверял, даже когда доверие давалось с трудом.
Я уже открыл рот, чтобы возразить, но Фэллон сильно сжала мою руку.
— Так будет лучше. Но главное — не делай вид, будто тебе есть что скрывать.
В груди зародилось неприятное ощущение — тяжелое, тянущее вниз. Она была права: если что-то покажется подозрительным, это может навредить делу об опеке.
Габриэль подошел к нам ближе, блокнот в руках.
— Обещаю, я сделаю всё, что смогу.
Я кивнул — сухо, механически.
— Спасибо.
— Вы знали Рокко Сент-Джеймса? — спросил он, перелистывая страницу.
Я сосредоточился на Фэллон — на том, как её большой палец чертил круги по тыльной стороне моей ладони. На всей этой чистоте и доброте, что исходила от неё.
— Да. Он был в мотоклубе Reapers. Когда я был подростком, он организовывал их подпольные бои. Не уверен, делает ли он это до сих пор... делал ли.
Габриэль кивнул, делая пометки.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Много лет назад. Кроме Орена, я никого из них не встречал. Трейс тогда внушил им, что лучше держаться от меня подальше.
Губы Габриэля дернулись.
— Когда Трейс становится страшным — это, черт побери, зрелище.
Брат усмехнулся.
— Я просто дал им понять, что их бизнесу придется туго, если департамент решит поставить патруль у их клуба, мастерской и бара.
Фэллон улыбнулась.
— Хороший ты брат.
Трейс оскалился.
— А как же иначе?
Обычно я бы поддел его, но сейчас не смог.
— Что, черт возьми, происходит?
С лица Трейса мгновенно ушла улыбка.
— Не знаю. Но похоже, кто-то целенаправленно устраняет всех, кто был связан с тем бойцовским клубом.
Пальцы Фэллон судорожно дернулись в моей ладони.
— Значит, следующая цель — Кай.
Я притянул её к себе, обнимая.
— Если бы кто-то действительно хотел мне навредить, он бы не игрался с фотографиями. Просто сделал бы это.