Я знала, что должна сказать что-нибудь — пошутить, перевести в игру, отмахнуться. Что угодно, лишь бы не влюбляться в мужчину, который не хотел быть моим. Но я не смогла. Осталась на месте, пока Кай приближался все ближе и ближе.
Его дыхание коснулось моих губ — пахло мятой и им. Потом он сократил расстояние, и язык мягко скользнул внутрь. Этот поцелуй отличался от прежних — без спешки, без отчаянности. В нем было нечто другое.
Медленная, тягучая нежность. Будто Кай запоминал каждый изгиб моих губ.
Грейси и Клем засвистели и зааплодировали, а Кай медленно отстранился. В его взгляде горел другой огонь. Четырнадцать лет мы запихивали то, что между нами, в слишком тесную коробку. Теперь она не закрывалась.
Но что нас ждет, когда все это закончится?
Кай прочистил горло.
— Ну что, запускаем кино? И, надеюсь, это не какая-нибудь слезливая мелодрама.
Я закатила глаза.
— Мальчишки, — вздохнула я. — «Таинственный сад» — это история о запретной любви и давней тайне.
В глазах Кая вспыхнуло что-то острое.
— Сильный выбор, Воробышек.
— Он всегда был моим любимым фильмом, — пожала я плечами.
Он посмотрел на меня — прямо, без привычной защиты. Я не отвела взгляд. Пусть видит. На его лице мелькнула боль, но я не отвернулась. Наконец он схватил меня за запястье и потянул на огромный диван.
Кай ничего не сказал, просто обнял меня и прижал к себе. Но и не отстранился. Может, это уже что-то значило.
Я осталась, свернувшись у него под боком, пока на другом конце дивана устроились Грейси, Клем и Хейден — даже когда пошли титры.
Хейден включила свет, я зажмурилась от яркости.
— Ладно, — сказала Клем, улыбаясь. — Это было действительно круто.
Я вскинула кулак.
— Победа за мной!
Грейси захихикала, но внимание её было приковано к руке Кая. Она водила пальцем по линии татуировки, разглядывая переплетение узоров.
— А кто это на тебе рисовал?
Кай посмотрел, на что именно она указывает.
— Разные мастера. Но рисунки я придумывал сам.
Глаза Грейси округлились.
— Класс! Я тоже люблю рисовать.
— Может, станешь тату-мастером, — сказал он.
Она улыбнулась, снова тряхнув расшатанным зубом.
— Мне нравится клубника.
Кай поднял на меня взгляд.
— А я всегда был неравнодушен к клубнике.
Сердце дернулось, будто пыталось вырваться наружу и вернуться к тому, кому принадлежало. Каю.
Раздался сигнал — уведомление с ворот на наших телефонах. Я достала свой, нажала значок домофона и поднесла к уху.
— Алло?
— Привет, Фэл. Это Трейс.
Желудок сжался. Ненавидела, что голос брата вызывает такую реакцию, но ничего не могла поделать.
— Открываю.
Я не стала спрашивать, зачем он приехал, — не хотела, чтобы девочки почувствовали тревогу. Просто нажала и разблокировала ворота.
— Кто это был? — спросил Кай.
— Трейс. Наверное, опять твой грузовик понадобился на участке, — соврала я.
Губы Кая сжались, но он кивнул.
— Так, хулиганы, пора готовиться ко сну. — Он посмотрел на Хейден. — Справишься, если начнешь купать Грейси и Клем?
На лице Хейден мелькнуло удивление, но она кивнула.
— Конечно, без проблем.
Пока девочки поднимались наверх, я поняла — Хейден важно чувствовать себя нужной и заслужить доверие. Когда Кай поручил ей помочь, в её глазах мелькнула гордость.
Мы с Каем двинулись к лестнице, держа дистанцию от остальных.
— Трейс что-нибудь сказал? — спросил он.
Я покачала головой.
— Черт, — выдохнул Кай.
Он знал, как и я: если бы новости были хорошими, Трейс сказал бы об этом сразу.
На верхнем этаже доносился смех и визг девочек. И странно — сочетание этого звука с тревогой от предстоящего разговора с шерифом казалось самой сутью жизни. От плохого не убежишь. Можно только держаться за хорошее.
Раздался стук в дверь. Кай пошел открывать. На пороге стоял Трейс — лицо каменное. А за ним вошел Энсон. Тревога мгновенно сжала грудь.
Трейс не стал бы привозить бывшего профайлера ФБР без причины.
Я направилась к кухне, подальше от детских ушей.
— Кофе? Пиво? — предложила я Трейсу. — А тебе, Энсон, — газировку?
— Кофе не надо, но от колы не откажусь, — ответил Трейс.
Этого было достаточно, чтобы понять: он рассчитывает на долгую ночь и возможный вызов. Я достала из холодильника банку колы для него и клубничную газированную воду для себя.
— А мне, если есть, имбирный эль, — добавил Энсон.
Я передала ему банку и взглянула на Кая. Он лишь покачал головой.
— Что случилось? — спросил он, понизив голос.