Трейс открыл банку.
— Нашли Джокера, президента мотоклуба Reapers. Зарезан насмерть час назад.
У Кая дернулся мускул на щеке, и я тут же подошла, обняла его за талию. Он стоял, как камень, словно уже заранее отгородился от любого утешения.
— Где? — выдавил он.
— Дорога по пути к его домику. Похоже, кто-то раскинул шипованную ленту. Его выкинуло с трассы, а потом тот, кто это сделал, подошел и довел дело до конца.
Меня накрыла волна тошноты, и я поставила газировку обратно на стол.
Кай вцепился в край столешницы, и мне до боли захотелось, чтобы он держался так за меня — чтобы я могла снять с него хоть часть напряжения и тревоги.
— Тут нужна подготовка и знание местности, — сказал Кай глухо.
— Нужна, — согласился Трейс.
— Видимо, мне повезло, что на этот раз у меня есть алиби, — пробормотал Кай.
У Трейса дернулся мускул на щеке.
— Ты же понимаешь, мне пришлось проверить каждую точку и запятую.
Меня заныло внутри. Ненавидела, что Каю вообще приходится отвечать на такие вопросы, и с трудом удержалась, чтобы не сорваться на Трейса. Но я знала — он просто делает свою работу.
Кай провел ладонью по волосам и перевел взгляд на Энсона.
— Что думаешь?
Энсон постучал пальцем по банке с имбирным элем, прежде чем открыть ее.
— Кто-то по одному убирает всех, кто был замешан в бойцовском клубе.
— Да ну? Шерлок, — прошипел Кай. — Скажи что-нибудь, чего я не знаю.
Я сжала его бок.
— Полегче. В этом нет вины Энсона.
Кай вывернулся из моих рук. И, Боже, как это больно.
— Знаю, — сказал он, резко взмахнув рукой. — Это моя гребаная вина. Потому что это я вообще в это влез.
Я уставилась на Кая, челюсть отвисла.
— Тебе было шестнадцать. Ты ошибся.
Кай сжал затылок и покачал головой.
— Казалось, что я все понимаю. А когда понял, во что вляпался, решил быстренько срубить денег и выйти из игры. Свалить. Снять жилье. Начать заново.
Его янтарный взгляд столкнулся с моим — полный боли. И пазл начал складываться. Почему он мог продолжать драться и после того, как в шестнадцать переехал жить к нам: чтобы не оставаться.
— Кайлер, нет, — прошептала я.
Это было единственное имя, которое подходило в этот момент. Единственное, которое ложилось на сердце.
Его кадык дернулся.
— Я пытался найти выход, Воробышек. Чтобы нам не пришлось от всего отказываться.
Значит, он принимал удар за ударом — тот, после которого впал в кому, и потом едва не угодил в колонию для несовершеннолетних, — только ради того, чтобы у нас был шанс… быть вместе.
Глаза защипало.
— Как ты вообще можешь на меня смотреть?
Взгляд Кая заблестел.
— Потому что ты — самое красивое, что я когда-либо видел.
— Что я пропустил? — растерянно спросил Трейс, переводя взгляд то на меня, то на Кая.
Энсон сделал глоток.
— У этих двоих история куда длиннее, чем многие думают. — Он всмотрелся в нас. — Готов поспорить, вы встретились в момент травмы — одного или обоих. Связь, выкованная в огне.
Кай нахмурился на бывшего профайлера.
— Прекрати свои трюки с чтением мыслей.
Энсон расплылся в улыбке.
— Значит, я попал.
Трейс покачал головой.
— Сейчас это не важно. Важно — найти убийцу и остановить его.
Но тут Трейс ошибался. Это было важно. Это было всем.
Четырнадцать лет я думала, что Каю ничего не стоило выбросить чувства ко мне и засунуть нас в коробочку «друзья». Но я ошибалась. Он отдал за меня все. И теперь платит цену. Во второй раз.
— Важно понять, как, черт побери, нам уберечь Кая, — выпалила я.
Энсон улыбнулся.
Я сверкнула на него взглядом.
— С чего это ты улыбаешься?
— Потому что ты его любишь, — кивнул он на Кая.
Кай перехватил переносицу.
— По городу бегает реальный серийный убийца, а ты киваешь, как жуткая болванка на приборной панели, потому что Фэллон меня любит?
Улыбка стала еще шире.
— А что? Нельзя порадоваться за людей?
— Влюбленность ему мозги маринует, — пробурчал Трейс.
— Если ты не заметил, этот «серийник» вполне может целиться в меня. Так что поубавь сияние, — отрезал Кай.
От первой части его фразы меня обдало льдом: кровь отхлынула от головы. Я знала это и раньше, но услышать такое вслух — слишком. Ноги подкосились, и Кай выругался, успев подхватить меня прежде, чем я сползла на пол.
— Прости, — пробормотала я.
— Даже не думай извиняться, Воробышек, — резко сказал Кай, а Трейс пододвинул табурет. — Это мне стоит следить за словами.