— Декс — один из лучших. Он работает, мать его, на ФБР. Reapers даже не поймут, что кто-то залез в их систему.
Джерико сжал затылок, будто пытаясь удержать голову от взрыва.
— Это ошибка. Нам обоим надо бежать к чертовой матери из этого штата — вот чем заниматься.
— Ты же знаешь, я не могу, — тихо сказал я.
Ставки были слишком высоки: мои сестры, Колсоны, Фэллон. Ради любого из них я бы пошел на всё. Только бы, черт возьми, не пришлось доказывать это буквально.
31 Фэллон
Мои пальцы порхали по клавиатуре, подгоняемые кофеином и пакетом клубничных мармеладок, которые Кай незаметно положил в мою рабочую сумку. К ним прилагалась записка: Срази всех драконов, Воробышек.
Записка подстегивала не меньше, чем сахар. Мне нравилось, что Кай понимал, насколько важна для меня работа.
Зазвенел звонок у входной двери, и я взглянула, чтобы увидеть, кто пришел.
— Привет, Ноа. Я как раз заканчиваю дополнительное заключение по усыновлению, которое тебе нужно. Дай мне еще секунду.
— Спасибо, Фэл, — ответил он и направился к своему столу, звуча до смерти усталым.
— Тебе бы то же, что у Фэллон, — пробормотала Мила. — Никогда не видела, чтобы кто-то печатал так быстро.
Я рассмеялась, не прекращая стучать по клавишам.
— Диетическая кола и клубничные мармеладки.
Мила скривилась так, будто только что откусила лимон.
— Звучит отвратительно.
— Не осуждай, пока не попробуешь. — Я нажала «сохранить», прикрепила документ к письму и отправила Ноа. — Готово.
Повернувшись, я поморщилась: Ноа выглядел паршиво. Щетина гуще обычного, под глазами тени.
— Все в порядке?
Он взял бутылку воды со стола и выдавил натянутую улыбку:
— Держусь. До счастья далеко.
— Знаю, каково это. Может, чем-то помочь?
— Уже помогла. Это был последний документ для дела.
— Хорошо. — Я помолчала секунду, прежде чем задать вопрос, который крутился в голове. — Есть новости по делу Рене Дженсен? О лишении ее родительских прав?
Ноа немного напрягся.
— Ты же знаешь, я не могу рассказывать детали дела, в котором ты лично замешана.
— Я не об этом. Мне просто нужно знать, что уже стало или скоро станет публичным — например, когда слушание. Чтобы Кай и я могли подготовиться к подаче документов на усыновление, если ее права все-таки аннулируют.
Ноа тяжело выдохнул:
— Слушание у Рене на этой неделе. Если судья захочет поговорить с Хейден, Клементиной или Грейси, я дам знать Роуз.
Желудок скрутило. Я была почти уверена: Клем и Грейси скажут, что не хотят жить с Рене. Что хотят остаться с нами и Каем. А вот Хейден... С ней все неясно. Несмотря на безопасный, стабильный дом, который мы с Каем им дали, она могла тянуться к привычному хаосу — просто потому что он знаком.
— Спасибо, — сказала я, набирая Каю сообщение, чтобы он обсудил это с юристом.
— Фэллон, — голос Ноа стал мягким, почти осторожным, и я подняла голову, встревожившись. — Ты уверена, что это правильное решение? Я понимаю, ты любишь Кая, но уверена, что это лучшее для девочек? И для тебя? У него ведь не было стабильной жизни, да и с байкерами, с которыми он был связан, там творится черт-знает-что.
По венам взметнулась ярость, и Ноа понял это — попытался успокоить, положив руку мне на плечо.
— Я просто хотел…
Я резко отстранилась, глядя на него так, чтобы он почувствовал всё, что я ощущала.
— Кай прошел через ад. Его собственные родители били и ломали его морально. Он начал драться на подпольных боях, терпя избиения, лишь бы вырваться из того кошмара. И вырвался.
Я перевела дыхание и продолжила:
— Он построил многомиллионный бизнес благодаря своему таланту татуировщика. Открыл зал ММА и организовал там бесплатные занятия для местных детей. И он лучший брат, дядя, сын и друг из всех, кого я знаю. Так что не смей больше ни слова говорить против моего мужа.
Из дальнего угла раздались медленные аплодисменты. Роуз стояла, сверкая глазами на Ноа.
— Кайлер Блэквуд — живое доказательство того, что система иногда срабатывает. И если ты еще хоть раз попытаешься принизить человека, которым он стал, я действительно выйду из себя.
Ноа сжал зубы, на щеках обозначились ямки.
— Я просто хотел убедиться, что Фэллон понимает, во что ввязывается.
— Понимает, — отрезала Роуз. — Она знает его с четырнадцати лет, Господи.
— И когда я потеряла отца и брата, он держал меня на плаву, хотя у самого жизнь рушилась, — добавила я.
Лицо Роуз смягчилось.
— Я рада, что у тебя был кто-то рядом, милая.