— Благодарю. Впрысну сахар прямо в кровь.
Мила покачала головой; её тёмные волны волос подчеркивали выразительные восточноевропейские черты лица.
— Не понимаю, как вы оба вообще живы при таком рационе.
Я скривилась, глядя на её зелёный смузи:
— Я свою зелень предпочитаю в виде салата, спасибо.
— Вот в час дня, когда начнёшь клевать носом, пожалеешь.
Возможно, она была права. Мила старше меня на четыре года и по возрасту, и по стажу. Но я держалась на плаву как могла.
— Вырвешь сахар из моих холодных, мёртвых рук, — пробормотала я, усаживаясь за стол.
Ноа усмехнулся, откинувшись на спинку стула.
— Сахар — это энергия. Он нас спасает.
— Считаю это научным доказательством. Ноа ведь на службе дольше нас обеих.
В свои тридцать четыре он проработал в службе опеки уже десяток лет. А если человек доживал до этой отметки, значит, останется надолго.
Я поставила сумку на пол и потянулась за стулом, но застыла — на столе лежал пакет и записка. Пакетик «Кислых клубничных мармеладок» и сложенный листок с моим именем — «Фэллон» — выведенным красивыми цветными буквами.
Горло сжалось. Я села, пальцы замерли над бумагой, колеблясь — открыть или не стоит.
— Она хотела прочитать, — произнёс Ноа, снова уткнувшись в монитор.
— Спасибо, что подставил, — фыркнула Мила.
Я прищурилась на неё.
— Я не трогала! — подняла она руки. — Просто любопытно, что сегодня написал плохиш из Blackheart Ink.
Я заставила себя не поёжиться. Кай часто заезжал по пути в свой спортзал ММА, Haven, или в тату-салон, который тоже принадлежал ему, и оставлял для меня что-нибудь. Чаще всего — сладости. Но не только. На моём столе собралась целая коллекция его мелочей.
Брелок с Chevy Impala из сериала «Сверхъестественное». Плюшевый велоцираптор из нашего с ним любимого фильма «Парк Юрского периода». Снежный шар с Нью-Йорком, который он привёз с крупной тату-выставки. И рисунок моего дома мечты.
Последний был моим любимым. Он превратил мои бесконечные каракули в нечто настоящее, красивое. Пусть я никогда не заработаю на такой дом — дело было не в этом. Это был символ надежды.
Я развернула записку. На ней — тот же красивый почерк:
Не падай от усталости. Немного топлива, чтобы держаться. Только не работай до изнеможения.
Под текстом — рисунок воробья. Так он подписывал каждую записку. Я сглотнула, аккуратно сложила лист и убрала в нижний ящик стола. Периодически ящик приходилось опустошать, но эти записки я не выбрасывала — хранила в коробках в шкафу. И, когда хотела помучить себя воспоминаниями, доставала и перечитывала.
— Всё так плохо? — спросила Мила. — Что, признался, будто кого-то убил?
Я бросила на неё злой взгляд. Она не хотела задеть — просто видела мир в чёрно-белом. Правильно и неправильно. А у Кая — судимость и характер не из лёгких. В её глазах он был из разряда «неправильных». И то, что он носил татуировки и потертые мотоциклетные ботинки вместо ковбойских, точно не помогало.
— Отстань, — предупредила я.
Она открыла рот, но тут из кабинета выглянула Роуз.
— Отлично, Фэл, ты на месте. Надо обсудить размещение Эндрюсов.
Я поднялась, благодарная за спасительную паузу. Если уж что меня выводило, так это, когда задевали Кая. К счастью, с Роуз дел хватало.
Я ушла в привычный ритм дня. Два выезда — домой к семьям. В первом случае мама после реабилитации держалась молодцом, выполняла программу, сестра переехала поближе, чтобы помогать с детьми. Я осторожно надеялась на лучшее.
Вторая проверка — приёмная семья, двое братьев. Младший расцветал: учёба пошла, друзья появились. А старший, пятнадцатилетний, всё ещё держал оборону. Приёмным родителям придётся поработать, чтобы растопить лёд, но Муры справятся — я видела, как они уже не раз это делали.
Когда я вернулась в офис, силы меня покидали. Глянув на часы, я выругалась. Тринадцать тринадцать. Чёрт бы побрал Милу — оказалась права. Не раздумывая, я направилась к столу, сорвала пакет «Кислых клубничек» и сунула в рот горсть мармелада.
Ноа поднял голову от монитора.
— Всё настолько плохо?
— Если расскажешь Миле, что я свалилась ровно в то время, когда она предсказала, можешь считать, что мы больше не друзья, — пробормотала я, зажевывая мармелад и закрывая глаза от удовольствия. — Кислые мармеладки, вы всё, что мне нужно. Вы не бросаете меня в трудную минуту. Вы — надёжны, как никто.
Когда я открыла глаза, поймала взгляд Ноа, устремлённый мне на рот. Он быстро откашлялся и отвернулся.